Значит, Каст — это тот, кто толкнул меня вчера, и, если память не изменяет, он был вожаком стаи. Не хватает только Зомби, и трио соберется. Боже, именно последний пугает меня больше всего. Это он снимал видео. Помню, какое-то время я боялась, что запись появится в соцсетях, но со временем страх отступил. Ни одного кадра так и не появилось в интернете.

Его слова повисают в воздухе угрозой, и все же... какая-то часть меня хочет ответить. Вызов завораживает меня против воли. Я больше не та впечатлительная девчонка. Я могу постоять за себя. Каждая клеточка моего существа напряжена и готова взорваться.

Он выпрямляется, его высокомерный оскал все еще на губах, но глаза выдают что-то более глубокое, какую-то новую искру, которая ничуть не успокаивает меня.

— Итак, поиграем? — произносит он достаточно тихо, чтобы слышала только я. — Посмотрим, отрастила ли букашка крепкую броню.

Ясно, что он ждет моей реакции. Я готова ответить, но не сейчас. Я не стану играть по его правилам, по крайней мере, не так, как он думает.

Продолжаю его игнорировать до конца занятия, твердо решив не уступать на этот раз. Он хочет поиграть? Отлично.

Я намерена показать ему, какой стала сегодняшняя Лили.

5

Логан

Лили.

Не могу сдержать улыбку, наблюдая за ней, сидящей рядом со мной. Судьба порой выкидывает удивительные фокусы. Каковы были шансы, что мы с ней окажемся здесь, спустя столько времени? Та малышка-букашка уже стала взрослой. О, я вижу это невооруженным глазом. Давно канули в Лету воспоминания о застенчивой девчонке, которая плакала, краснела и боялась нашего присутствия.

Я прикусываю губу, разглядывая ее и наслаждаясь каждой секундой этого неожиданного зрелища. Все такая же миниатюрная, но... блядь, как же округлились ее формы. Настоящая бомба под маской благовоспитанной девушки. Не могу не представлять, что на ней надето под этими обтягивающими джинсами.

Хлопковое белье с дурацкими надписями? Как в старые добрые времена? «Люби себя» или что-то в этом роде?

А может, она сменила их на шелк, на что-то более женственное... или вообще на «ничего».

О, «ничего» было бы идеально.

От этой мысли по телу пробегает дрожь. Черт, я не должен так возбуждаться от девушки, которую всего несколько лет назад называли букашкой. Однако теперь она перестала быть насекомым. Нет. Она стала интересной, я хочу исследовать ее, понять, и, может быть, даже сломить — просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Каст был прав. Сегодня утром он бросил ее имя в разговор, словно зажженную гранату.

Лили.

И тут до меня дошло. Я вновь погрузился в момент, когда мы довели ее до предела и увидели, как она замкнулась в себе, стыдливая и хрупкая. Она была идеальной мишенью. Такая легкая, такая податливая, почти что скучная. Теперь же... все изменилось.

Не думал, что испытаю такие чувства, увидев ее. Я предполагал, что это будет просто забавно, немного ностальгии с примесью подростковой жестокости. Но появился новый элемент, что-то неопределимое, что влечет меня к ней. Эта напряженность в воздухе почти осязаема, словно где-то в глубине души она знает, что я ее разглядываю.

Она старается быть незаметной и не привлекать внимания, но у нее нет способности становиться невидимой. Тело, которое она пытается скрыть, только дразнит меня. Ее плечи напрягаются при каждом движении, словно она чувствует, как мой взгляд скользит по ее коже. Осанка прямая и натянутая как струна. Она нервничает, чувствуя себя неуютно, и я знаю, что причина во мне.

Когда Каст сказал мне утром, что столкнулся с ней в коридоре, я не сразу понял, о ком он говорит. После его описания и связи с нашей вечеринкой в честь Хэллоуина мне понадобилось увидеть ее вновь. Возможно, во мне говорит любознательность. А может, это всего лишь невыразимое желание поиграть с ней и испытать ее. Узнать, стала ли она сильнее за все эти годы. Научилась ли наконец защищаться, или осталась той же уязвимой девчонкой, которая все ждет, когда же ее сломают.

Я уже плохо помню, почему мы начали с ней играть. Каст заметил одинокую девочку, а мы были глупыми, жестокими подростками. Мы насмехались и подталкивали ее — ровно настолько, чтобы она пошатнулась, чтобы увидеть проблеск паники в ее глазах. Никто ее по-настоящему не трогал, никто не переступал черту. Это были только слова, смех и маленькие провокации. И все же она реагировала так, будто каждое замечание било ее наотмашь. Легкая мишень.

Мой взгляд скользит по ее каштановым, гладким волосам, которые струятся по плечам, словно случайное прикосновение. Она выглядит такой сосредоточенной на лекции, такой серьезной. Просто пытается слиться с обстановкой. Она нервничает. Я чувствую ее дискомфорт, и это вызывает желание надавить на больные места.