Я замираю, услышав это прозвище, моя кровь стынет в жилах. Все чувства обостряются, я не смею повернуть голову к этому человеку, который оказывается не таким уж чужим. Это прозвище снова погружает меня в кошмар прошлого: летящие на землю конфеты, задранная юбка...

Внезапно все становится ясным. Этот парень и тот, из коридора, определенно связаны. Они не просто незнакомцы. Он был среди тех студентов, которых я видела вчера в окне, а это прозвище подтверждает мои подозрения, возникшие при узнавании запаха его друга. Пачули — аромат того типа в маске Карателя — принадлежит тому самому нахалу. Это двое из моих обидчиков.

Меня захлестывает паника.

Я в ловушке.

Какова была вероятность встретить их четыре года спустя?

Черт возьми, судьба любит подшучивать надо мной. Я представляла себе спокойный, прилежный первый год, но теперь кажется, что эти мечты рассеиваются, уступая место болезненным воспоминаниям о прошлом.

— Лили, тебе уже не 14! — кричит мой разум.

Собрав остатки смелости, я смотрю на него. Его светлые волосы и характерные глаза позволяют узнать Тыквоголового. Та же манера держаться, то же высокомерие. Взъерошенная прическа, насмешливая улыбка на пухлых губах. Живот сводит от смеси дискомфорта и какого-то более глубокого, сбивающего с толку чувства, которому я отказываюсь давать имя.

Конечно, я уже не та девочка, которой была раньше, не та букашка, над которой они издевались. Но когда его взгляд встречается с моим, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Я вижу его в том самом колпаке, смеющегося с друзьями над моим страхом и слезами.

— Он слишком близко, — думаю я, ощущая его давящее тепло. Его нога задевает мою под столом — прикосновение, которое кажется намеренным. Я отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться на словах преподавателя, но сердце уже колотится слишком сильно.

— Лили, верно? — шепчет он.

Его низкий голос словно ласкает мое ухо.

Я поворачиваю голову. Его волчья улыбка настолько дестабилизирует меня, что желудок сводит спазмом. Откуда он знает мое имя?

Нарыл информацию в соцсетях или добыл сведения каким-то более официальным путем?

Он делает глубокий вдох и продолжает: — Ты меня узнаешь? Потому что я тебя помню... Ты сильно изменилась.

Мой враг делает паузу, его глаза медленно скользят по мне, будто он рассматривает свой следующий прием пищи. Я инстинктивно съеживаюсь, тут же проклиная себя за эту слабость. Он явно наслаждается моим дискомфортом.

— Скажи... ты думаешь, что за это время выстроила вокруг себя крепкую защиту? Или ты все такая же хрупкая, Лили?

Мое имя на его губах звучит как опасная ласка. Я ненавижу его так же сильно, как цепляюсь за каждое слово, загипнотизированная этим безмолвным поединком, который он затеял. Его пальцы скользят по столу, медленно приближаясь к моим, проверяя мои границы. Но боюсь я не его пальцев, а его взгляда, настойчивого и обжигающего. Он словно хищник, изучающий свою добычу.

— Все такая же маленькая, но... в других местах ты явно подросла, — шепчет он, продолжая бесцеремонно меня разглядывать.

Несмотря на злость, его слова вызывают румянец на щеках, жар обжигает кожу.

Как он смеет?

Он все такой же — провокатор, ищущий способ вывести меня из равновесия.

Я стараюсь сохранять самообладание и не поддаваться волне смущения.

— Скажи, ты все еще носишь те маленькие хлопковые трусики с милыми надписями? Или перешла на более... изысканное белье?

Дыхание застревает в горле. Эта очередная провокация возвращает меня на четыре года назад, к той унизительной ситуации. Он зашел слишком далеко. Пальцы судорожно сжимают ручку, ярость закипает внутри, но прежде чем успеваю отреагировать, он прикусывает губу, а в его глазах появляется что-то похожее на желание.

— Интересно, что же ты прячешь под этими джинсами, — он словно смакует каждое слово, каждую эмоцию, отразившуюся на моем лице.

Аудитория вдруг кажется меньше, душнее. Я почти слышу его неровное дыхание — слишком близкое, слишком навязчивое. Больше всего меня тревожит интенсивность чувств, бушующих внутри: ярость, страх и что-то слишком коварное. Ему даже не нужно прикасаться ко мне, чтобы я чувствовала себя обнаженной. В этот момент между нами возникает необъяснимая связь — опасная игра, начатая годы назад и, похоже, еще не законченная.

— Знаешь, я не думал, что прежняя маленькая букашка произведет на меня такое впечатление, — неожиданно говорит он, понижая голос почти до шепота, словно исповедуясь.

Я молчу, наблюдая за ним в замешательстве.

Чего он добивается?

Я уже не та, что прежде. А он? Изменился ли он или остался тем же жестоким парнем, готовым растоптать других ради развлечения?

— Когда Каст рассказал мне о тебе сегодня утром... я не поверил. Мне было слишком любопытно увидеть тебя снова. Лили... Забавно, правда? Такое милое имя для столь хрупкого цветочка. Интересно... появились ли у тебя шипы?