Я ахаю и отвожу взгляд. Взгляд падает на мужчину слева от нее. То, что я изначально приняла за официальный килт, на самом деле сшито из кожи, а его белая рубашка свободного покроя расстегнута, обнажая волосы на мужской груди. В одной руке он держит поводок. Другой конец прикреплен к воротнику на шее женщины в корсете.

— Что это, Дэйн? — задыхаясь, спрашиваю я.

Он смотрит на меня с озорной ухмылкой. — Это вечеринка, дорогая. Разве ты не всегда хотела пойти на бал, как одна из принцесс твоих фантазий?

Я изумленно смотрю на него. В этом нет ничего романтического. Это извращение. Плотское.

Извращенное.

И моя кровь бурлит в жилах.

— Это один из моих любимых цветов, — урчит Дэйн, лаская мою разгоряченную щеку. — Почти такой же розовый, как твоя прелестная киска.

— Дэйн!

Судя по ухмылке мужчины в килте, он услышал это скандальное замечание.

Официант, несущий серебряный поднос с бокалами для шампанского, останавливается, чтобы предложить нам выпить. Дэйн оценивает меня рентгеновским взглядом, улавливая каждый нюанс моего нервозного, возмущенного настроения.

Он выбирает бокал для себя, но мне не предлагает.

— Я бы предпочел, чтобы шампанское не попало мне в глаза, — поддразнивает он. — У меня такое чувство, что ты выплеснула бы напиток мне в лицо, как только он оказался бы у тебя в руке.

— Хорошая идея, — бормочу я.

— Извини, что разочаровываю тебя. А теперь, не хочешь ли чего-нибудь выпить?

Я моргаю, глядя на него. Он только что сказал, что я не могу его получить.

— Да, — отвечаю я, прежде чем он успевает передумать. Теперь, когда он упомянул об этом, мне бы очень хотелось плеснуть шампанским в его самодовольную физиономию.

Одна из его больших рук скользит по моим волосам на затылке, крепко удерживая меня. Он оказывает постоянное давление и слегка отводит мою голову назад. Он подносит бокал к моим губам.

— Ты бы этого не сделал, — настаиваю я.

На самом деле он не дает мне попить из своих рук, как будто я действительно его беспомощный питомец.

— Твой выбор, — повторяет он, но бокал не опускает.

Я сжимаю губы в знак отрицания, но не могу повернуть голову. Бокал наклоняется, несмотря на мой сердитый взгляд, и шампанское проливается по моему подбородку, капая на грудь.

Я открываю рот, щеки пылают. То, что он выливает напиток мне на грудь, смущает меня больше, чем то, что я принимаю напиток. Шипучая жидкость пузырится у меня на языке, напоминая о напитке, который он купил мне на нашем первом свидании.

Это воспоминание так ужасно соблазнительно, и на мгновение мне хочется сдаться.

Я хочу снова принадлежать Дэйну. Во всех отношениях.

Но шампанское все еще стекает с уголков моих губ, и я понимаю, что он делает это намеренно.

— Не слишком много, — упрекает он, как будто у меня есть выбор, сколько я пью. — Я не хочу, чтобы твои чувства были нарушены.

Я подумываю о том, чтобы выплеснуть Шампанское ему в лицо, но для этого уже слишком поздно. Он убирает бокал, и я остаюсь, задыхаясь, вся в дорогом вине.

Его глаза темнеют, когда останавливаются на моей груди, и я понимаю, что мои соски превратились в твердые, ноющие бутоны. Они отчетливо видны на фоне темно-фиолетового шелка. Теперь, когда материал намок, он прилипает к моей груди.

— Я хочу попробовать, — бурчит Дэйн, но ставит полупустой бокал на поднос проходящего официанта.

Я пытаюсь освободиться от его хищной энергии, но наручники крепко привязывают меня к нему. И он все еще не отпустил мои волосы.

Он резко тянет, заставляя меня обнажить горло. Его губы невыносимо мягкие на моей чувствительной коже, и его язык клеймит меня, когда он облизывает линию моей уязвимой артерии. Он не торопится, пробуя шампанское на моей коже, прокладывая путь ниже по моей груди чередой горячих, голодных поцелуев.

— Нет. — мой протест звучит так хрипло, что с таким же успехом может быть приветственным мурлыканьем.

Его губы смыкаются на моем соске, его зубы задевают его сквозь тонкую преграду моего мокрого платья. Удовольствие заливает мое тело сильной волной, которая обрушивается от груди до пальцев рук и ног. Оно отдается прямо в голову, и на мгновение я впадаю в эйфорию. Желание перекрывает мое смущение, и искры танцуют по моему позвоночнику, согревая мою сердцевину.

— Прелестно, — женский голос звучит слишком близко.

О боже. Я помню всех людей, которые нас окружают. Они все являются свидетелями моей постыдной, распутной реакции на жестокую игру Дэйна.

Я поднимаю свободную руку и пытаюсь отодвинуть его голову от своей груди. Он кусает мой сосок с резким упреком.

Я вскрикиваю, а женщина хихикает.

Я бросаю на нее отчаянный взгляд и подавляю стон, когда Дэйн возвращается к дразнению моего тугого, чувствительного бутона своим языком.

— Помоги мне, — умоляю я. Я не могу вынести дальнейшего унижения, независимо от того, как мое тело жаждет его. — Я не хочу этого.