Дэйн снова кусает меня, и мои колени почти подгибаются. Он поддерживает меня, обхватив рукой за талию, и продолжает терзать мою грудь, как будто это совершенно нормально и естественно.

Блондинка смотрит на меня со снисходительной улыбкой, и один голубой глаз подмигивает сквозь ее серебряную маску. — Конечно, нет.

— Ты не понимаешь, — настаиваю я, и мои слова звучат почти как отчаянный стон. — Я не хочу быть здесь.

Улыбка женщины становится шире. Она думает, что это игра.

А Дэйн все еще терзает мои соски так, что я распускаюсь для него.

— Нет, — стону я, в равной степени охваченная ужасом и похотью. Я пытаюсь сфокусироваться на женщине, когда мои глаза угрожают закатиться. — Я здесь против своей воли.

Она снова хихикает и потягивает шампанское, наслаждаясь плотской сценой, как зритель на особенно чувственной пьесе.

— Он похитил меня! — вырвалось у меня.

Кто-то должен мне помочь. Это должно прекратиться.

Но Дэйн не останавливается. Он проводит языком по моей груди, прежде чем его зубы предупреждающе касаются моего горла.

— Пожалуйста, — умоляю я женщину. — Это реально.

Она просто продолжает улыбаться мне. — Я оставлю вас двоих развлекаться.

— Нет! Подожди!

Но она не слушает.

Никто меня не слушает. Никто мне не поможет.

Жестокость мрачной игры Дэйна обрушивается на меня, и я кричу от разочарования. Несколько человек смотрят на нас, но они, кажется, ни в малейшей степени не встревожены. Вместо этого им просто любопытно. Интересно посмотреть, что питомец будет делать дальше.

Моя правая рука прикована наручниками к его левой, а его свободная рука все еще в моих волосах.

Моя левая рука бьет его по потрясающему лицу с шокирующим треском.

Я немедленно сожалею об этом.

Его злая ухмылка гораздо страшнее грозного хмурого взгляда.

— Ты готова бороться, голубка?

— Я хочу уйти, — настаиваю я, моя грудь поднимается и опускается от частых, тяжелых вдохов.

— Для этого слишком поздно, — предостерегает он. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе остаться безнаказанной?

— Не делай этого, — умоляю я. — Только не на глазах у всех этих людей.

Его пальцы мягко перебирают мои волосы, и он массирует кожу головы успокаивающими круговыми движениями. — Тебя так беспокоит публика? — он напевает. — Умоляй, и я, возможно, проявлю милосердие.

Я облизываю губы, стыд обжигает мои щеки. Я не хочу умолять его о чем-либо, но я не могу больше выносить эту эротическую пытку.

Моя гордость заставляет мой позвоночник напрячься, но я выдавливаю сквозь стиснутые зубы: — Пожалуйста. Я хочу уйти.

— Ты не очень вежливо попросила, но к концу вечера у тебя получится лучше.

На мгновение мне кажется, что он откажется. Я думаю, он собирается заставить меня остаться здесь, где все смогут увидеть мое унижение.

Затем он перекидывает меня через плечо и уходит в ночь.

Я выдыхаю с облегчением, но еще не понимаю, что это еще не конец. Это только начало.

20

Эбигейл

— Куда ты меня опять ведешь? — спрашиваю я.

— Ты попросила покинуть вечеринку, — напоминает он мне, как будто это совершенно разумно.

— Отвези меня обратно к машине.

— Я никогда не соглашался на это. — Его низкий смех приводит меня в бешенство, и мои внутренние мышцы сжимаются.

Я закрываю лицо свободной рукой, радуясь, что он не видит моего огорчения, когда я перекидываюсь через его плечо.

Он ведет меня куда-то вглубь тенистой территории большого поместья. Наступила ночь, но Йоркшир находится достаточно далеко на севере, и небо все еще темное, несмотря на поздний час. Я увидела достаточно, чтобы понять, что мы находимся в ухоженном саду; боковым зрением я заметила идеально подстриженные кусты роз и аккуратную живую изгородь. В остальном я смотрю вниз, на грязную дорожку под дизайнерскими ботинками Дэйна.

Слишком поздно я понимаю, что по обе стороны от меня выросла живая изгородь. Я была так поглощена своим внутренним смятением, что не обращала достаточного внимания на окружающее.

Мы в лабиринте живой изгороди, и я уже безнадежно заблудилась.

Кажется, Дэйн точно знает, куда он идет.

— Отпусти меня. Мне это не нравится, — говорю я дрожащим голосом.

— Лгунья, — протягивает он.

Его удерживающая рука скользит вверх по моему бедру, чтобы погладить мою набухшую киску через тонкое платье. Я задыхаюсь от ответного всплеска удовольствия и выгибаюсь через его плечо. Его единственный ответ — еще один высокомерный смешок.

— Ублюдок, — шиплю я.

— Я с удовольствием приручу этот прелестный ротик позже. Сейчас у меня на тебя другие планы.