Мне удается прочитать еще одну статью о соседней плантации, прежде чем я вспоминаю о пачке однодолларовых банкнот, которые Эбигейл вытащила из своего кошелька, когда пыталась расплатиться за коктейль вчера вечером.

Раньше я тоже был бережлив со своими деньгами, когда у меня не было ничего, кроме небольшой стипендии от учебы в университете Джона Хопкинса.

Теперь я более чем достаточно богат, чтобы купить дорогой дом в деревне Харлстон. Я больше никогда не буду бедным.

И пока я предпочитаю держать Эбигейл при себе, она ни в чем не будет нуждаться. Я не позволю, чтобы видели, как я пренебрегаю женщиной, которая идет под руку со мной. Я могу обеспечить ее и никому не позволю думать иначе.

Приберись, Дэниел. Что подумают наши друзья, если увидят тебя с окровавленными костяшками пальцев?

Я снова слышу голос своей матери. Всегда так озабочена внешним видом, а не тем, почему руки ее десятилетнего сына могут быть в крови.

Я сжимаю журнал в кулаках.

Я ненавижу претенциозных людей, которые выступают ради других, но я не могу отрицать, что я был вынужден жить своей жизнью, не снимая цивилизованной маски. В юном возрасте я понял, что не смогу получить то, чего хочу, если позволю людям увидеть монстра внутри; очарование действует гораздо лучше, чем страх.

Я скрежещу зубами и выбрасываю журнал в общественную мусорную корзину. Эти раздражающие мысли — не то, над чем я часто размышляю, и я не знаю, почему они беспокоят меня сейчас.

Должно быть, бессонная ночь нарушила мое обычное самообладание.

Я провожу рукой по волосам, чтобы привести их в более аккуратную прическу, и направляюсь к кафе. Сейчас только начало девятого утра. Конечно, они будут открыты.

Стеклянная дверь не заперта, так что я могу спокойно войти в кафе "Санни Сайд".

Эбигейл почти полностью скрыта за кофеваркой для приготовления эспрессо, которая возвышается в конце стойки; видны только ее темноволосая макушка и едва заметный намек на изящно изогнутые брови.

Она застенчива даже на своем рабочем месте? Вчера вечером я предположил, что она немного встревожена в социальных ситуациях. Мне нравилось кататься на этой грани, заставляя ее нервничать, одновременно выплескивая ее запретную похоть.

— Доброе утро! Как дела?

Я моргаю и переключаю свое внимание на симпатичную женщину за кассой. На ее бейдже написано Стейси. Должно быть, это подруга Эбигейл, которую они не смогли найти вчера вечером в баре, когда Франклин так грубо оттащил от меня мою добычу.

Моя пьяная добыча.

Я хмурюсь, вспоминая невнятную речь Эбигейл и то, как она опиралась на своего друга-мужчину в поисках поддержки.

Даже если бы он не увел ее из бара искать Стейси, я бы не смог удовлетворить свою похоть прошлой ночью. Не тогда, когда Эбигейл была в состоянии алкогольного опьянения.

Хотя выследить ее было бы намного проще, если бы мы обменялись номерами. Менее рискованно, чем следить за ней.

Я расплываюсь в своей обычной очаровательной улыбке и сосредотачиваюсь. Моя добыча снова в поле моего зрения. На этот раз ей не сбежать.

— У меня все хорошо, спасибо, — говорю я в ответ на бессмысленный вопрос Стейси. К этому каролинскому притворству вежливости придется привыкнуть.

Хотя, глядя в большие карие глаза Стейси, кажется, что я ее интересую больше, чем заученные любезности. Я привык к вниманию со стороны женщин, но сейчас я хочу очаровать только одну.

— Что я могу для вас принести? — голос Стейси становится чуть ниже, скорее приглашая, чем просто принимая мой заказ.

Я сохраняю улыбку на лице, но не позволяю ей растянуться в ожидании флирта. Обычно я бы с удовольствием поиграл с этой женщиной. Во множестве социальных взаимодействий, которые так часто бывают обыденными, слегка забавно выводить людей из себя, заставляя их переступать через себя, чтобы доставить мне удовольствие.

— Мне, пожалуйста, американо. — мой тон теплый и дружелюбный, но не более того.

Эбигейл, вероятно, не понравилось бы, если бы я был груб со Стейси; в конце концов, они друзья.

— Как вас зовут?

Я замолкаю на мгновение и приподнимаю бровь, глядя на Стейси. Она ведет себя довольно дерзко, а я здесь ради Эбигейл.

— Для вашего стаканчика, — объясняет она, когда я не отвечаю сразу.

Я не совсем верю в это, но полагаю, что в их кафе принято писать названия на чашках, чтобы отслеживать заказы.

— Дэйн, — представляюсь я.

Я не могу оторвать взгляда от кофемашины, но Эбигейл не появляется, когда я произношу свое имя.

— Не похоже, что вы местный, — замечает Стейси, слегка наклоняясь ко мне.

— Это не так. — подавляю вздох. Мой английский акцент часто вызывает этот комментарий, и мне не терпится поговорить с Эбигейл.

Звук моего голоса, похоже, не привлек ее внимания. Ей понравился мой акцент, когда мы разговаривали прошлой ночью. Почему она не поворачивается, чтобы поприветствовать меня?