Его глаза вспыхивают. — Ты действительно знаешь меня. Я позволил тебе увидеть себя таким, каким я никогда никому себя не показывал. Ты выбрала меня. Ты любишь меня.

— Перестань так говорить! — мои слова звучат грубо от отчаяния. Думаю, меня вырвет, если он скажет это снова. — Как я могу любить незнакомца? Как я могу любить человека в маске, который напал на меня?

Он качает головой, как будто мои слова раздражают его, как роящиеся мошки.

— Ты не должна была об этом узнать.

— Ты думаешь, проблема в этом? В том, что я узнала, а не в том, что ты напал на меня в моем доме? — сердито смотрю на него, позволяя ему увидеть глубину моего отвращения. — Теперь я знаю, кто ты на самом деле. Я никогда не смогу полюбить тебя после того, что ты со мной сделал.

Он моргает, и выражение его лица снова становится каменным, бесчувственным. — Ты расстроена. Я понимаю, что ты не соглашалась уезжать из Чарльстона. Но теперь у тебя все наладится. Тебе больше не нужно зарабатывать на жизнь своей работой бариста. Тебе не обязательно жить в этой дерьмовой старой квартире. Я обеспечу тебе жизнь, которую ты заслуживаешь, Эбигейл.

На мгновение у меня отвисает челюсть. Глубина его заблуждения поистине непостижима.

— Я хочу ту жизнь, которую построила для себя. — бросаю ему вызов. — Мне ничего от тебя не нужно. Я хочу вернуться домой и никогда больше тебя не видеть.

Его глаза сужаются. — Этого не будет. Ты моя. Этого ничто не изменит.

— То, что я твоя, не делает это правдой, — парирую я. — Я не отдамся тебе добровольно.

— Ты подписала контракт, — напоминает он мне.

— Я подписала контракт с человеком, которого встретила в кафе. Я подписала контракт с Дэйном, которого знала. Дэйн, который обещал защищать меня и уважать мое согласие. Ты не тот человек.

Тень пробегает по его подбородку. — Мы встретились не в кафе. Ты даже не помнишь ту ночь, когда мы встретились, потому что слишком много выпила и потеряла сознание. Ты знаешь, как сводило с ума видеть тебя все те утра, и ты смотрела на меня, как на очередного клиента? Как будто мы не поделились чем-то уникальным?

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я.

— Мы встретились в баре через несколько дней после того, как я переехал в Чарльстон. Ты рассказала мне о своих темных желаниях, и я позволил тебе увидеть проблеск настоящего меня. Ты хотела меня тогда, и я отпустил тебя, только когда понял, что ты был слишком пьяна. Я не хотел, чтобы ты сожалела о том, что была со мной. Итак, я узнал, где ты работаешь. Я подошел к тебе на следующее утро, и ты понятия не имела, кто я. Что у нас было общего. Чем мы могли бы заняться гораздо раньше, если бы ты не была такой упрямой.

Мой рот открывается и затем закрывается. Я не уверена, что сказать в ответ на это новое откровение. Нет ничего совершенно невероятного в том, что я, возможно, слишком много выпила на вечеринке; я люблю выпить один-три коктейля, чтобы ослабить свои запреты, когда иду танцевать.

Я вспоминаю то первое утро, когда я его встретила, — первый раз, когда я его помню.

Он так странно вел себя в кафе. Напряженный и знакомый до такой степени, что это меня расстроило.

Но потом я убедила себя, что просто нервничала, потому что он такой великолепный. Я едва могла смотреть на него, когда он приходил за своим ежедневным американо, потому что он пугающе красив.

Теперь я знаю, что он заставлял меня нервничать, потому что в глубине души часть меня знала, что он хищник. Я понятия не имею, что произошло между нами в баре, но, должно быть, было достаточно темно, чтобы мои чувства обострились в его присутствии. Этот головокружительный всплеск адреналина влюбил меня в него на нашем первом свидании.

Я не понимала, что это за трепет: первобытное предупреждение об опасности.

Мой разум улавливает кое-что странное из того, что он только что сказал. — И как ты узнал, где я работаю?

Его взгляд отрывается от моего на мгновение, а затем его глаза сужаются с чем-то похожим на вызов.

— Я проследил за тобой до дома, когда ты вышла из бара. Ты ушла, спотыкаясь, прежде, чем мы смогли по-настоящему узнать друг друга. Как еще я должен был найти тебя снова?

В его устах преследование меня звучит так разумно.

— Ты мог бы просто попросить мой номер, как нормальный мужчина.

Его красивое лицо застывает, превращаясь в мрачную маску. — Я не обычный мужчина. Я думал, ты это знаешь. Я думал, ты принимаешь меня, как и я принимаю все, что ты есть. Ты идеальна для меня, Эбигейл. Почему ты отвергаешь нас сейчас?

Я качаю головой. Он явно сумасшедший, полностью сбитый с толку. Он, кажется, неспособен понять, что преследование и нападение на меня было нарушением на самом глубоком уровне.

— Нет никаких нас, — я стараюсь говорить как можно спокойнее, когда мое сердце колотится о грудную клетку. — Ты не тот мужчина, за которого я тебя принимала. Твоя вера в то, что я люблю тебя, этого не изменит.