— Угу, — говорит она немного застенчиво. — Почти каждую ночь в течение года подряд мне снились яркие сны о том, что я твоя, будь то грандиозное предложение, наша настоящая свадьба или отъезд в свадебное путешествие.

Мое сердце бешено колотится в груди, отчаянно желая открыть какое-нибудь окно в ее разум, чтобы увидеть то, что она видела в тех снах.

— Ты никогда мне этого не говорила.

— Я была так молода, — говорит она. — Я была смущена, и мы все еще находились в той неловкой стадии, когда не знали, были ли мы больше, чем друзьями. Я не хотела, чтобы ты думал, что я сумасшедшая. Кроме того, ты был взрослым, крутым футбольным протеже, а я была такой занудой. На каком-то уровне я знала, что ты никогда не отвернешься от меня, но я также была в ужасе от того, что однажды ты поймешь, что я не более чем одержимый ребенок, и начнешь устанавливать дистанцию между нами.

— Ты действительно так думала?

— До тех пор, пока Линк не умер, и ты действительно ушел, — признается она со странной интонацией в голосе, нам обоим все еще больно за то время разлуки, несмотря на то, как далеко мы продвинулись. — Я думала, что однажды ты просто еще больше увлечешься своими друзьями- футболистами, а я останусь позади. Но ты никогда этого не делал. Ты всегда приходил ко мне.

Я целую ее в щеку, улыбка растягивается на моих губах, когда я задаюсь вопросом, как много я все еще могу предложить ей, прежде чем она окончательно уйдет, смогу ли я каким-то образом осуществить хотя бы одну из ее мечт.

— Я никогда не остановлюсь, Зо, — говорю я ей. — Я всегда буду приходить к тебе.

55

Ной

У меня вспотели ладони, а сердце выпрыгивало из груди. Я всегда знал, что этот день настанет, но никогда не ожидал, что это произойдет так скоро, и уж точно не при таких обстоятельствах. Посидев сегодня вечером в парке с Зои и услышав, как она всегда представляла нашу совместную жизнь, я только понял, насколько это правильно.

Танцы в парке продлились недолго, и она попросила меня найти ховерборд Хейзел в траве, прежде чем позволить мне помочь ей сесть в мою машину. Я привез ее домой, и через пять минут она была без сознания. Это был важный день для нее, и, несмотря на то, что она была так измотана, я рад, что она выстояла и смогла насладиться нашей версией выпускного вечера.

Это не совсем так, как она всегда планировала выпускной бал, но для меня это было все.

До того, как Зои заболела, я никогда не осознавал, насколько я воспринимал наше совместное времяпрепровождение как должное, потому что я всегда верил, что у нас впереди целая жизнь вместе, но теперь, когда у нас есть часы, я делаю все возможное, чтобы каждая секунда была на счету. Именно поэтому я выскальзываю из ее спальни и осторожно прикрываю за собой дверь.

Я надуваю щеки, отряхивая руки. Я чертовски нервничаю, но сейчас меня ничто не остановит.

Закатав рукава рубашки от костюма, я спускаюсь вниз и направляюсь прямо к внутренней двери гаража. Я прохожу мимо мамы и Эрики, они обе пьяные в стельку в гостиной, хихикают, как маленькие школьницы, но, черт возьми, приятно слышать их смех, а не плач, к которому я привык.

Они смотрят на меня, когда я прохожу мимо, и все, что я могу предложить, - это слабую улыбку, я слишком нервничаю, чтобы даже говорить. Я даже не испытываю такого волнения, когда иду на матч чемпионата. Но Зои Джеймс ... Черт. Она пробуждает это во мне.

Я слышу, как обе наши мамы перешептываются, им уже интересно, что я делаю, но я не останавливаюсь, чтобы ответить на их вопросы, крепче сжимаю ручку двери и протискиваюсь в гараж.

Отец Зои, склонившись над своим "Мустангом", возится с двигателем двадцатилетней давности. Он проводит здесь много времени с тех пор, как Зои заболела. Я думаю, это дает ему пищу для размышлений, помимо того факта, что его малышке осталось всего несколько недель до того, как она испустит последний вздох.

Нет ничего необычного в том, что я прихожу и прохлаждаюсь с ним здесь, но когда я закрываю за собой дверь, он поднимает взгляд, вопросительно хмуря брови.

— С ней все в порядке?

— Да, сэр, — говорю я, с трудом сглатывая, и это звучит слишком официально. — Она спит в постели.

Он кивает.

— Вы ходили на выпускной?

— Не совсем, — говорю я. — Но все равно у нее была хорошая ночь.

— Хорошо, — говорит он с тяжелым вздохом, упираясь руками в ржавую раму "Мустанга" и глядя на сломанный двигатель так, словно там хранятся ответы на все его вопросы. — Это все, чего я когда-либо хотел для своей маленькой девочки.

— Вот почему я здесь, — говорю я, не желая подлизываться к этому, даже если для этого придется стоять здесь, пока он сначала рвет меня в клочья. Он снова вскидывает голову, его пристальный взгляд прикован к моему. — Сэр, я...

— Ах, черт, — говорит он с тяжелым вздохом, швыряя гаечный ключ обратно на верстак. — Я знал, что это произойдет, но, по правде говоря, я не ожидал этого по крайней мере еще несколько лет.