— Нет, Дамиров, — повторяю его ухмылку. — Ментам звонить я, действительно, не буду. Я знаю инстанцию более надежную.

Достаю телефон, и набираю номер его ненаглядной Насти. Поворачиваю к нему экран.

Улыбка с лица бывшего тут же сползает, лицо краснеет от злости.

— Ладно, — цедит он. — Отложим чай на другой раз. Сбрось вызов немедленно.

Но я не успеваю.

— Алло! — истерично орет Настя в трубку. — Он у тебя, да? Ты поэтому звонишь? — в ее голосе звенят слезы.

— Нет, прости, я просто ошиблась номером.

Отключаюсь, смотрю на Дамирова с вызовом.

— Спокойной ночи! — цежу я. — Вали к жене и дочке, а сюда дорогу забудь!

— Хорошо, — кивает он. — Сегодня будет по-твоему. Но… Вика, ты ведь знаешь, я всегда получаю то, что хочу. И с сегодняшнего дня это снова ты!

Дорогие мои, приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Счастлива после развода"!

Марина Вуд

После развода. Я искал похожую на тебя

— Ты ничего не хочешь мне сказать про Миронову? — спрашивает адвокат.

Я киваю.

— Боюсь, тебе эта инфа не понравится.

Молчит.

Я ставлю чашку.

— Мы разошлись с ней восемь лет назад. Это моя бывшая жена.

— Твою ж…, Макс! И почему я это впервые слышу от тебя?

— Потому что это было давно и неправда, — спокойно отвечаю.

Роман проводит ладонью по лицу.

— И ты решил, что мне знать не обязательно?

— Это был всего лишь год. Мы тихо поженились и тихо развелись. Всё.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Макс, — он смотрит жёстко, — это конфликт интересов. Следователь — твоя бывшая жена. Это подарок обвинению. Мы можем сослаться на это и потребовать передать дело другому следователю.

— Нет, — отрезаю. — Мы не станем этого делать.

— Ты серьёзно?

— Если бы она хотела просто посадить — не вела бы сама. Передала бы кому-то.

Известного IT-миллионера Максима Власова обвиняет в насилии и незаконном удержании его бывшая любовница Светлана Грунько. Скандал мгновенно становится публичным: СМИ и соцсети раздувают дело, угрожая репутации и бизнесу героя. Ситуация осложняется тем, что расследование ведёт старший следователь Елизавета Миронова — его бывшая жена, с которой он развёлся восемь лет назад.

Читать здесь!

Глава 7.

Глава 7.

После слов Дамирова меня обдаёт крайне неприятным жаром. Но я радуюсь уже тому, что он уходит, а я прячусь за дверью своей квартиры, запираю её на все замки. И, наконец, выдыхаю.

Но после его слов я понимаю, что выиграла всего лишь битву. А вот смогу ли я потянуть войну с ним? Совсем не факт. Я ведь прекрасно знаю этого человека. Если он всерьёз сказал последнюю фразу…

— Чёрт, чёрт, чёрт, — шепчу, проводя руками по волосам.

Иду в ванную, включаю воду, делаю её почти обжигающей. Скидываю одежду, встаю под струи, закрываю глаза. Хочу забыть сегодняшний безумный день. Но не выходит. Я снова и снова прокручиваю в голове разговор с бывшим мужем.

Я боюсь, что он не остановится. Помню, каким он упрямым был в молодости — наглым, буквально одержимым. Тогда это казалось мне романтичным, но в те годы я была влюблённой идиоткой. А сейчас это пугает.

Но сдаваться я, конечно же, не собираюсь. Напоминаю себе ещё раз:

— Действительно, Вика, чего это ты стушевалась? Ты уже совсем не та молоденькая девочка, которая заглядывала ему в рот. Ты состоявшаяся женщина, которая может постоять за себя.

Настраиваюсь на то, что я сильная, и справлюсь с его напором, и вроде бы у меня почти получается.

Выхожу из душа, заворачиваюсь в халат, иду в спальню. Забираюсь в постель и уже собираюсь закрыть глаза, как вдруг в дверь раздаётся звонок. И не просто звонок, кто‑то явно нажал на кнопку и не собирается убирать палец.

Меня снова прошибает с головы до ног. Неужели Дамиров вернулся? Что ему нужно? Если так, всё же придётся вызывать полицию?

Подхожу к двери и собираюсь уже посмотреть в глазок, но к трели звонка добавляются удары по двери. А ещё…

— Вика, Вика, открой! Я знаю, что ты дома!

Я прекрасно узнаю этот голос. Настя.

А это, пожалуй, даже хуже, чем Дамиров. Но самое ужасное даже не то, что эта истеричка долбится в мою дверь, а то, что я слышу на фоне её криков надрывный детский плач.

Все же выглядываю в глазок и понимаю, что не ошиблась: эта дура не только припёрлась сама, но и притащила с собой грудного ребёнка. И тут уж я ничего не могу поделать, малышку жалко, а потому открываю дверь.

Настя тут же врывается и дико озирается по сторонам.

— Я знаю, что он тут! Где ты его прячешь? — выдаёт она обвинительно, размазывая слёзы по щекам.

И выглядит, надо сказать, она ещё хуже, чем в прошлый раз. Если тогда её когда‑то милое личико портила отёчность и полнота, то сейчас её лицо красное, покрыто красными пятнами, волосы всклочены. Вид болезненный, почти безумный.

— Настя, успокойся, — пытаюсь её образумить. — Андрея здесь нет.