Но она не слушает, носится ураганом по квартире, совершенно неаккуратно трясет малышку, отчего она кричит все громче.

— Что, опять под кровать полезешь? — складываю на груди руки, рассматривая эту ненормальную.

— Но он здесь был, ведь так?

— Был, — киваю я, не собираясь выгораживать бывшего. — Но в квартиру я его не пустила. И вообще, он мне абсолютно не нужен. Поэтому насчет меня можешь не переживать.

— Насчет тебя… А как быть с остальными? — всхлипывает. — Где он сейчас? Он ведь опять ушёл и домой так и не вернулся. И так почти каждый вечер. Он мне совсем не помогает с Анечкой. Он… Мне кажется, она ему совершенно не нужна, она его только злит своим плачем. А я не могу… Ты понимаешь, я не могу-у-у, — завывает, опускаясь на ковер. — Я не спала уже несколько ночей. И днём она не даёт поспать тоже. Она постоянно плачет, я не знаю, что делать. Мне помочь совсем некому, понимаешь?

— Настя, успокойся. Я понимаю, тебе тяжело. Но с маленькими детьми так бывает. Скоро это пройдёт, она вырастет, и у тебя будет прекрасная дочь. А Андрей… что я могу сказать? Он мужчина. Не всем мужчинам дано быть хорошими отцами, собственно, как и мужьями.

На это мне Настя ничего не отвечает, она продолжает рыдать, а вместе с ней разрывается и малышка. И её мне в этой ситуации жальче всего, она ведь совершенно беспомощна и ещё ничего не успела совершить в этой жизни, а уже страдает из‑за ненормальных родителей. Кому‑то это счастье небеса так и не дают, а кто‑то его совершенно не ценит.

— Ты её пугаешь, — говорю я. — Давай я возьму её на руки, успокою.

Настя протягивает мне девочку. Я подхватываю её на руки, она такая крошечная. Стоит мне её прижать к себе, ласково заговорить с ней спокойным тоном, как малышка успокаивается. Личико её разглаживается, и становится таким красивым…

— Её надо попоить водичкой, — протягивает Настя бутылочку. — Только надо подогреть.

Пробую, бутылочка действительно холодная, ребёнку такую дать никак нельзя. Иду вместе с Анечкой на руках на кухню, и пока приговариваю ей нежности, грею бутылочку в микроволновке.

А когда достаю, вместе с щелчком микроволновки мне вдруг слышится звук, будто хлопок входной двери. Но я не сразу придаю этому значение. А только когда возвращаюсь в гостиную и понимаю, что Насти на ковре уже нет.

Оборачиваюсь. Где она? В ванной?

Но там тоже пусто.

— Твою мать… — доходит до меня, что это был за хлопок. — Вот тварь, она сбежала!

Осматриваю всю квартиру и понимаю, я права! Смотрю растерянно на грудного ребёнка у меня на руках.

— Да нет, она не могла так поступить, — поражённо смотрю на малышку.

А потом до меня доходит — могла.

Отмираю, бросаюсь за ней, открываю дверь, влетаю в лифт. Но к моменту, когда я спускаюсь, Насти уже и след простыл. Выскакиваю на улицу, нигде её нет. И, конечно, с грудным ребёнком на руках я едва ли пойду её куда‑то искать.

Я в полнейшем шоке. Возвращаюсь в квартиру. А девочка снова начинает плакать, видимо, опять уловив нервную обстановку вокруг.

— Тише, тише, крошка, тише, моя маленькая, — качаю я её, пытаясь успокоить и себя заодно. — И что мне теперь делать?

Беру телефон, звоню Дамирову, но на сей раз абонент вне зоны доступа. Номер Насти выдаёт тот же результат.

— Какая прелесть, — смотрю я на малышку, которая, похоже, её родителям совершенно не нужна. — Вот это да, вот это я влипла…

Туго сглатываю.

— И что мне с тобой делать?

Девочка смотрит на меня своими внимательными глазками, причмокивает маленькими губками и вдруг хватает меня маленькой ручонкой за палец. А я стою в полном смятении.

Нет, к такому раскладу событий я точно не готова. Остается надеяться, что Настя скоро одумается и вернется.

А если нет? А мне ведь завтра утром на работу…

Дорогие мои, сегодня на мою книгу "Его ложь и расплата" действует скидка.

А ниже вы найдете еще и купоны на скидку 60%

— Я знаю, ты мне изменяешь!

— Что за бред? — изображает Кирилл удивление.

Я открываю на телефоне очень неприличное видео, где он и фигуристая блондинка в главной роли.

— Откуда это у тебя?

— Не важно. Ты мне изменяешь, а значит, должен уйти.

— Папа, это правда? — вдруг раздается сзади испуганный голос сына. — Ты больше не любишь маму?

Мы с Кириллом замираем. Но муж приходит в себя первым.

Он присаживается перед Матвеем.

— Конечно люблю! — уверенно заявляет он. — Твоя мама ошиблась. Я люблю только вас.

— Клянешься?

— Клянусь.

Матвей бросается в объятия отца, я же умираю внутри. А Кирилл жёстко усмехается, понимая, что я не стану показывать сыну взрослое кино, чтобы доказать, какой папа лжец!

— Я нашу маму ни на кого не променяю, — добавляет он с циничной улыбкой.

Действительно, глупо было бы “променять” послушную кухарку. Гораздо удобнее ее “дополнить” другой.

Вот только кто же знал, как страшно для нас всех обернется эта ложь.