Аристарх Сигизмундович Белоцерковский оказался щупленьким, с тёплым взглядом и, с успокаивающим голосом, старичком.

Приятно-приятно! А то устала она общаться со всякими там, в роли престарелой матери с моложавым ребёнком!

Хорошо, когда, приятный тебе человек, больше напоминает внимательного папу! Для контраста, приятно пообщаться с кем-то внушительным и солидным, кто, к счастью, на твоей стороне и в курсе, как всё это жуткое, обычно и происходит. И хорошо, когда, из унизительного, ничего не надо проговаривать и объяснять!

И сама адвокатская контора показалась женщине довольно солидной. Да и интернет выдал информацию, что адвокат – успешен и достаточно известен, в своих кругах.

В общем, это-то ей, как раз, и надо! Нужно выйти с наименьшими потерями! Потому что потери, к сожалению, будут...

И вообще! Мы, как говорится, во всей истории – из пострадавших! Опять же, это классика и вселенская справедливость: чтобы будущий молодой муж, отстраивать новую ячейку общества, начал бы с шалаша!..

***

После очень важного и окончательно успокоившего её разговора, совершенно не тянуло отправляться ядовито трезветь домой.

Аристарх Сигизмундович внушил ей уверенность в себе и немного приподнял самооценку.

Хорошо, когда ты – грамотный и оценённый специалист, а не во всём зависимая домохозяйка! Хорошо, когда у тебя есть что-то, чем ты можешь в себе гордиться! Хорошо, когда открываются почти радужные перспективы! Хорошо, что ты, как раз, с любого ракурса – победитель, а всё материально нажитое, делится на пополам!..

И всё же, домой не хочется! Дома, во-первых, ничего не подозревающая Дашка, а во-вторых – гулящий «писающий мальчик», который, сволочь, позиционирует себя, как сын.

Эк, её хамское обзывательство-то задело! Никак не удавалось абстрагироваться от «матери» и «кобеля-ребёнка»! Никак не удавалось вытравить из памяти змеиный яд, что в душу наплевала гадюка!

«Тогда напьюсь!», - неожиданно пришло в голову, и женщина повеселела. Не придётся «ядовито трезветь», когда ты возвращаешься не очень в форме! Опять же, эта её установка – делать вид, что ПОКА ничего не случилось... Придётся же укладываться спать с изменником! А это – отвратно!

Не получиться, когда ты вся такая... вся, от омерзения, блюёшь и тошнишь непрестанно, делать обычный и, не выдающий ничего особенного, вид!..

Ресторан встретил очередной психологической травмой. Усаживаясь за столик, Верочка разглядывала жующий контингент. Пары. Одни лишь романтические пары! А она – одна... И теперь одна – навечно!

Одиночество резануло резко и очень болезненно. Она – брошенная «старушка-мама»! Она – старуха! Старуха, забракованная кобелями! И брошенная старуха-мама, теперь, кажется, навсегда!..

- Извините, - растерянно протянула она официанту. В голове преобладал тягостный и рвущий на части психику, сумбур, - Я пришла просто спросить... Ещё раз прошу прощения...

Бедняжка прекрасно осознавала, что ведёт себя... ну-у-у... странно. Молоденький мальчик выглядел внимательным, но, про себя, наверняка, си-и-ильно подудивился!

Однако, лицо его выражало уважение и готовность все пожелания тут же исполнить, поэтому она плюнула на всё и решилась:

- Вы не подскажете, где бы интеллигентной женщине можно напиться?

- Одной... Этой самой женщине, или подойдёт ещё кто-то? – мальчик её, признаться, ответно подуидивил. Он держался так, будто к нему каждый день подваливают престарелые тётки задавать вопросы, а не рассматривают меню. Причём, эти вопросы его не удивляют, а воспринимаются привычно, - Имею в виду, что сам процесс напивания в одиночку, будет болезненно восприниматься.

- О-одной... – протянула Верочка и сокрушённо зарделась.

Да, так случается – иногда встречаются азартно пьющие интеллигентки, которые не успели вызвонить себе подруг.

- Я бы посоветовал расположиться в баре, - парень красноречиво кивнул на контингент, - Не поймут, - добавил он, чтобы разъяснить суть пьянице-в-перспективе, - А горячее, если потом захотите, мы можем подать там. Если человек один, у стойки ему будет очень удобно.

- Спасибо, - она снова смущённо зарделась, представляя, как будет устраиваться на высоком стуле.

Но да, идея показалась заманчивой и не стыдной! Мало ли, какой интеллигентке вздумалось, в конце концов, опробовать на себе бары!

О баре, у Веры Георгиевны, были представления определённого толка – полутёмное, прокуренное помещение с высокими, одиночными стульями у самой стойки. И стулья – главное! Хотя, конечно, для интеллигенции в узких юбках, они не очень удобны! Зато такой стул, как бы, сразу же намекает, что именно здесь уместно, чтобы интеллигентка напивалась одна!..

***

Бар не разочаровал. Тем более, что почти всё так и напредставлялось! Только на психику не давили ни запахи, ни тёплый, приглушённый свет.