Почти бывший муж всегда позиционировал себя закомплексованным павлином. От зеркала, практически, не отлипал! Правда, у павлина – седой и давно уже облезлый хвост... Но животноводству ведь не это надо? Хвосты, для крупного рогатого скота, не цель, а незначительные дефекты!

Конечно, городской гинеколог всегда была далека от мясо-молочной промышленности, но обоснованно подозревала, что для резвых молодых коров, главное – достаток, (а в случае Прядко – сомнительно щедрый) пухлый кошелёк и статус.

«Павлин и корова-а-а, - в ожидании мужа, замурлыкала певица, - Они, если честно-о-о, горилла и наглая дрянь...».

Впрочем, ладно! Это не её проблемы. Пусть о внешней гармонии, переживает кто-то парнокопытный!..

У неё, у Веры Георгиевны, всё, как всегда! А горилла пусть помучится паникой некоторое время! Пусть, в конце концов, думает, что жена закрыла глаза на заявления «Бурёнок»!

Пусть решит, что супруга – не просто доверчивая и слепая, не просто старая кляча, которой больше ничего не нужно и которая держится зубами за гнилую стабильность, но что у неё нет, к себе, даже символического уважения! Пусть гадает и думает, что хочет!

У неё – всё отлично! У неё – всё хорошо!..

Трухлявый пень и сегодня вернулся с работы рано. И Вера Георгиевна, наблюдая бледное и слащаво-натянутое лицо, внутренне хмыкнула, потому что поняла, что мужику сейчас натурально худо.

Бедненький! Бедненький и перепуганный старенький мальчик!

С одной стороны, скотная словесная диарея, а с другой – ну, как же? Как же? Почему жена ему – ни «му», ни «кукареку»? Неужели, придётся самому рулить? А если нет? Как жить по новым правилам, которых никто не озвучил? Как же? Как же???

А это забавно – самой не поднимать вопрос, который разрушит все их, завязанные в узел, жизни! Это забавно – за паникующими пнями наблюдать! Забавно видеть, как «сынок» заискивает и ссытся!

Что, дорогой, сложно иметь в любовницах тупую и напористую Бурёнку? Сложно оказаться между молотом и наковальней? Сложно уворачиваться от потока истерично-беременного напора, когда, в противоположном направлении, никто ни мычит, ни телится (естественно, не мычит! Жена ж – не корова!), а ты болтаешься, как ничего не решающий кусок экскремента, потому что не готов сам всё радикализировать?

Аристарх Сигизмундович сказал, что ему нужно подготовиться до конца недели. Что ж, милый... ой, то есть, не «милый», а стареющий скотный двор!

Что ж, дорогой, проведём, стало быть, эти дни плодотворно!

А Зорька пусть попарится, потому что теперь не осмелится завалиться к ним в дом! Пусть тоже помучается от понимания, что у тебя жена – нерешительная и тупая! Тем более, что горилла так обильно и непрестанно ссытся! А потому, элементарно, не решается уделять тебе, сучка драная, время!

Верочка теперь поняла главное и на этом, в рассуждениях, и остановилась: Геннадий Романович Прядко – не скотина! Геннадий Романович – болтающееся в проруби, дерьмо!..

- Малыш, как себя чувствуешь? - за ужином, заискивающе проблеяла старая обезьяна и преданно заглянула жене в глаза, - Ну, ты вчера и дала! С кем это ты так «встречалась»? Я их знаю? Ты так и не рассказала...

- Не рассказала, - констатировала жена и повернулась к дочери, - Даш, так не хочется, чтоб вы уезжали! Давай, перевезём вас в субботу?

- Никитка соскучился. Говорит, больше, без нас, не может.

- А я бы ещё пожила у бабули, - пропела Анечка, случайно позабыв упомянуть, вечно занятого «министерством», деда.

А дед накуксился:

- А я?

- Ну, и ты... – вежливо протянул честный ребёнок, - Ма, давай ещё у бабушки поживём? Папа же, всё равно, приходит к нам в гости...

Очередное «а я?», прервал дверной звонок, а Вера вдруг перепугалась. Куда она влезла? Хотела, чтобы любовница мужа, в забвении, пострадала? У Зорьки наглости не занимать! А вдруг эта дрянь осмелится припереться? И что тогда? Как тогда ей держаться? Да и сможет ли она, в присутствии парнокопытных, с достоинством, удержать лицо?

А Дашка? Какой шок будет для дочки, когда ей прямо всё выложат? А ведь наглая Зорька может! Кажется, она, в нетерпении, потеряла все берега!

Уф! Пронесло! Никто наглый и «безбрежный» к ним не припёрся! Всего лишь, на огонёк заскочил любимый зять, и бедная женщина с головой занырнула в семейную идиллию, которая скоро закончится.

Теперь её семья – только дети! Теперь, у неё, кроме молодых и любимых, никого нет!

***

Верочка решила не эскалировать, а затаиться, как раньше и намеревалась. Пусть, как говорится, всё идёт, как идёт!

И это правильно! Почему, всё самое сложное, должна брать на себя сторона, которая, единственная, пострадала?

Да, Дашка будет шокирована. Но ей, всё равно, придётся! Так пусть ребёнку обо всём доложит гулящий папа! А мама, если припрёт, картинку своим комментарием дополнит. Она не должна! Она, вообще, никому не должна!!!..

Следующий день прошёл почти незаметно. Правда, ночью пришлось грубо заземлить пень! Старый урод вдруг решил «облаготворить» старую вешалку, супружеским сексом.