Ей «дали понять»! Да она, за эти пару месяцев, уже влезла во все нюансы! Во все-все подробности чужой личной жизни! У девицы, в плане влезания грязными сапогами, нет тормозов и не затыкается рот!

Женщина, беря себя в руки, глубоко вздохнула. Ничего-ничего! Ещё пара дней, и Дашка с Анечкой, возвратятся домой. И тогда их квартира, от всех лишних, освободится.

Дикость какая-то – желать отъезда родной дочки! Но что же делать, раз, теперь, проживание Дарьи тесно завязано на безвылазность, у них, подруги?

Ужас какой-то! Девица раскована и коммуникабельна настолько, что мечтаешь или выпихнуть её за дверь, или кляпом заткнуть рот!

- Геннадий Романович выглядит очень солидно. К такому доктору, все беременяшки ломанули бы толпой! – продолжала заливаться соловьём «беременяшка», - По-моему, это Вы мужу подрезаете крылья. А он слушается... И мне непонятно-о-о...

И снова – полное отсутствие воспитания и такта! И снова затронута, не касающаяся левых дочкиных подружек, тема!

И что ей сказать? Что муж, по талантам – больше администратор, чем доктор?

Когда они, с супругом, замутили своё дело, Гена, какое-то время, ещё принимал пациенток. Но потом вдруг выяснилось, что все стремятся записаться не к мужу, а к его жене.

Это было грубо, но, кажется, справедливо. Геннадий не особенно, в своей профессии, профи. И Вера это прекрасно знала – всё же, они и учились, и практику проходили вместе. Так что, какой там Гена гинеколог – ей ли, как однокурснице и соратнице, не знать?

Тогда Вера расстроилась, потому что Геннадий переживал за свою несостоятельность. Однако же, быстро оправился, реализовав амбиции на административной работе. Он – отличный маркетолог, рекламщик и продажник. А она – специалист, на котором завязано остальное всё. И бумажно-денежное – не её. А вот Гене, в кресле директора – самое место!

Но не станешь же всё это объяснять постороннему человеку?

Очень хотелось выпалить: «Зарина! Какое твоё дело?». И женщина даже хотела высказаться в этом ключе, только поделикатней. Чтобы пресечь, чтобы показать, насколько достали такие вопросы! И вообще, чтобы раз и навсегда дать понять, что это... и сегодняшнее, и прошлое, и то, что ещё, наверняка, будет – сугубо, дела НЕ Зарининого интереса! Что Зарина, в конце концов, не член их семьи!!!

- ... Вы, тёть Вер, конечно меня извините... – продолжало уже открыто-внаглую тарахтеть, - Но Вы мужа своего задавили. А мужикам надо уважение! Мужики должны чувствовать свою ценность. А он, как изначально, пошёл на поводу, так и не может вылезти из-под Вашей тени. Между прочим, если бы у вас тут был мужик-гинеколог, клиника бы озолотилась! Тем более, когда гинеколог выглядит так солидно... Ну-у-у... Вы понимаете... Выглядит, как Геннадий. Вы, надеюсь, понимаете, что муж у Вас визуально моложе? Вы оба смотритесь, как мать с сыном...

Охренеть!!!

Вера Георгиевна не смогла подавить в себе всплеск экспрессии и внутренне выразилась... ну-у-у... неинтеллигентно.

Она распахнула глаза и повернулась к трещотке. До сих пор, Зарина не переходила некоторую черту.

Но теперь... Наверное, это – беременные гормоны, которые напрочь съедают ум? Ум, которого не было изначально...

Только что сказанное – это даже не просто бестактность! Это – хамство и открытый наезд заинтересованного человека.

Не постороннего! Не особы, которой привычно лезть не в своё дело, а потому, такой напор обычно воспринимается как отсутствие воспитания, и не больше.

Внутри вдруг засветились неоновые буквы: без отчества, а просто «Геннадий», острое недовольство тем, что клиника (и именно, из-за неё!) до сих пор не «озолотилась», плюс, дифирамбы внешности чужого мужа, завязанные на то, чтобы заземлить жену.

- Ты хочешь мне что-то сказать? – протянула женщина, стараясь задержать лишнее и не дать прорваться сквозь зубы, - Ну, так, я слушаю. Говори!

- А что говорить? Вы ж не дура! - теперь на неё смотрело не беззаботное и беспредельно глупое счастье, а острый и ненавидящий взгляд стервы. Взгляд женщины, готовой зубами рвать за своё...

ГЛАВА 2.

ГЛАВА 2.

Странно, но шок не вылился в закономерный ступор. Наверное, когда она произнесла своё: «Говори!», правильный ответ, Вера Георгиевна уже знала.

Пусть, неосознанно, пусть, определённые фразы в голове ещё не сформировались, но она заранее знала, что эта мелкая дрянь ответит. И не просто ответит по определённо заданной теме, а, вообще, точно знала и настроение ответа, и многословную тональность. Знала, что дальше разговор пойдёт в конкретно заданном русле.

Пока балаболка, сверля её ненавистью и, не останавливаясь, трещала, Вера Георгиевна внутренне подсобралась.

Вся эта злобная болтовня шла лишь ядовитым и, не затрагивающим сознание, фоном. Да и стоит ли углубляться, в подобную гадость? Что может сказать пустоголовая и беспредельно наглая баба? Что «тёть Вер» – старая вешалка и не заслуживает моложавого кобеля-мужа? Или что эта двадцатисемилетняя девка – гулящая и наглая, неблагодарная дрянь?