Я жду около получаса, прежде чем снова двинуться в путь. Мои ноги горят, и мне жаль, что я не уделяла больше времени кардио, когда сидела в тюрьме в ожидании приговора. Но откуда мне было знать, что окажусь в моей нынешней затруднительной ситуации?

Тишина здесь каким-то образом хуже, чем были крики.

По крайней мере, тогда я знала, в каком направлении не идти. Теперь каждое направление — это игра в рулетку. Жутко не слышать ничего. Я продолжаю идти на юг и стараюсь оставаться как можно тише. Каждая сломанная под моими ботинками веточка и комочек льда грозят выдать мою позицию.

Я знаю, что Кэмерон где-то там и наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на своей шее. Это тревожно. Часть меня думала, что он будет следовать за мной ближе, чтобы я знала, где он, или даже будет идти плечом к плечу со мной по этой местности, но беспокоит осознание того, что он так хорош в сокрытии своего присутствия.

Узнала бы я Кэмерона, если бы столкнулась с ним здесь, только по его характеристикам? Двигаясь и не разговаривая? Наши маски спереди отличаются от всех остальных, но сзади мы можем быть кем угодно. Я не так уж уверена, что смогу отличить его от остальных.

Попытался бы он убить меня? Я усмехаюсь про себя. Конечно, да. Его глаза в поезде смотрели прямо сквозь меня. Я не была человеком. Я не была Эмери для него. Или, может быть, была, и ему было все равно.

Капюшон моей нижней рубашки туго натягивается на горле, когда кто-то хватает меня сзади за воротник. Мои глаза широко раскрываются, и прежде чем я могу издать вопль удивления, холодная перчатка зажимает мне рот. Я плотно закрываю веки и жду последующего удара, который перережет мне горло.

Но его нет.

Человек поворачивает мою голову к себе, заставляя меня сделать шаг назад. Сыпучий звук заставляет меня опустить взгляд туда, где всего в одном шаге впереди обрывается скалистый склон. Пот выступает на моих губах, пока солдат продолжает отводить меня от края.

Когда мы оказываемся в нескольких футах, он наконец отпускает меня. Я поворачиваюсь, готовая обнажить клинок на случай, если этот солдат собирается напасть. Но когда мои пальцы касаются рукояти, а взгляд поднимается к его глазам, я замираю, узнавая прекрасный оттенок зеленого еще до того, как осознаю его маску.

— Кэмерон.

У него суровое выражение, которое выдают только нахмуренные и сведенные брови. Эти холодные глаза скрывают его мысли от меня.

Я разглядываю его, смущенная и пытаясь определить, в своем ли он уме сейчас. Моя рука все еще замерла над ножнами.

Кэмерон сужает глаза, словно я оскорбила его, прежде чем резко отвести взгляд.

— Ты ожидала, что кто-то другой спасет твою задницу? — рычит он.

Я улыбаюсь его акценту и позволяю краткому облегчению от знакомого присутствия омыть меня.

Сколько бы я ни проводила времени в гравитационном поле этого мужчины, я, кажется, не могу его раскусить. И это мне в нем отчасти нравится.

Вздох срывается с моих губ.

— Полагаю, что нет. Ты все это время преследовал меня? — Я следую за ним, когда он поворачивается и молча идет вдоль края обрыва в восточную сторону леса.

Почему он такой тихий? Моя бровь удивленно поднимается.

Он оттягивает вниз черную ткань своей маски, доставая из кармана зажигалку Zippo и сигарету, и зажигает ее с первой же попытки. Верхняя часть маски с черепом остается на месте, и он выглядит, как сама смерть. Клуб дыма вырывается из его губ, когда он бормочет:

— Разумеется.

Я уже знала, что это он, но то, как ему удалось подкрасться ко мне и спасти меня в один миг, выше моего понимания.

— После всех наших ранних тренировок я все равно не смогла услышать, как ты подходишь ко мне. — Мой голос тих, но сегодня вечером мне уже плевать на свою гордость.

Кэмерон усмехается и выпускает клуб дыма.

— Тебе не превзойти меня, но ты также слишком много в своей голове. Тебе нужно оставаться сосредоточенной. А что, если бы я хотел тебя убить?

Он поворачивает голову достаточно, чтобы бросить на меня взгляд искоса. Мои щеки теплеют от дразнящей жестокости в его взгляде.

Он имеет это в виду. Но там есть еще что-то, что прожигает меня насквозь. Что-то, полное страдания.

Я проглатываю свое колебание.

— Тогда я считаю себя везучей, что я тебе хотя бы нравлюсь настолько, чтобы не перерезать мне горло.

Мои слова, должно быть, задели в нем какую-то струну, потому что он вздрагивает и отводит взгляд. Мы оба знаем, что он был близок к этому в библиотеке и в поезде.

— Да, тебе повезло, — он звучит побежденно, возобновляя ходьбу и опуская руку с сигаретой вдоль тела.

Мы какое-то время идем молча под звездами, проглядывающими сквозь верхушки деревьев. Я смотрю на них, задаваясь вопросом, где бы я была сейчас, если бы не убивала людей в своей жизни до этого. Не то чтобы у меня действительно был выбор в этом вопросе, но мне также было все равно, делая это. Что посеешь, то и пожнешь, как говорится.

Уф. Я натыкаюсь прямо на спину Кэмерона.

Он игнорирует это и кивает в сторону канавы.