Только не нападай на меня. Я смотрю с укором на него, когда он многозначительно смотрит на мою шею. Лейтенант Эрик сказал, что он слетает с катушек после напряжения. Секс — это одно. Я уже вижу, как его зрачки расширяются от возбуждения перед убийством.

— Да, я имел в виду свежую кровь, — он подталкивает меня плечом в шутку.

Мой взгляд опускается на мои руки. Я знаю, что к концу этого первого дня они будут запачканы. Я не новичок в пятнах. Я сжимаю кулаки. Я сделаю все, что придется, чтобы выжить.

Кэмерон проводит своей перчаткой по моей шее.

— Нравятся наши маленькие трекеры?

Я так и знала.

— Они что-то делают, кроме отслеживания? — спрашиваю я вполголоса.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем пробормотать:

— Скажем так, тебе не стоит полагаться на волю случая в испытаниях.

Он прикладывает руку к своей шее и изображает взрыв звуком и движением руки.

Желчь подступает к горлу.

— Что? — почти кричу я шепотом. — У нас в шеях чертова взрывчатка?

Кэмерон усмехается и похлопывает меня по шлему.

— Ну да. Они же не собираются просто выпустить всех нас на свободу здесь. С тобой все будет в порядке, пока ты не выйдешь за пределы, — гладко говорит он, и отсутствие беспокойства в его голосе по крайней мере немного утешает. Когда мы приближаемся к группе, пробираясь сквозь снег, он все еще следит за моим каждым движением.

Я смотрю на него с укором.

— Что?

— Я просто запоминаю твои черты.

Он оглядывает других кадетов и, кажется, тоже оценивает их, задерживая взгляд на более угрожающих. Мне стоит попытаться последовать его примеру и узнать как можно больше, но мои руки дрожат от тревоги. Это то же чувство, когда ты месяцами готовишься к экзамену, а потом, когда тебе вручают бумагу, кажется, что ты все забыл.

Рид никогда не готовил меня к такому сценарию. Я привыкла к тщательно спланированным методам с использованием высоких технологий. А не к тому, чтобы идти против сотни других кадетов, которые пытаются выжить так же, как и я.

Я знаю, что Кэмерон уже проходил испытания, но как он может вообще не беспокоиться? Он ведет себя так, будто это не вопрос жизни и смерти — нашей и других кадетов. Или, может быть, ему просто все равно. Мы добираемся до других новобранцев и останавливаемся сзади.

Адамс ждет во главе группы, как и обещал, и, когда последний кадет присоединяется к нам, он прокашливается.

— Испытание первое: насколько хорошо вы знаете своих напарников? На поле боя у вас не будет роскоши спрашивать, кто ваш товарищ по отряду, а кто враг. Вы должны без тени сомнения знать, кто есть кто, в доли секунды. Как вас информировали несколько недель назад, на это испытание вы можете объединяться в команды с кем пожелаете. Но насколько хорошо вы знаете солдат, которым поклялись в верности? Сможете ли вы найти их до того, как их убьют, вы убьете их или они убьют вас?

По рядам кадетов проносится вздох ужаса, и они начинают оглядываться, отчаянно ища свои заранее сформированные команды.

Адамс ухмыляется возникшей среди новобранцев панике и медленно тянет:

— В целом, у вас будет двадцать четыре часа, чтобы сократить число на вашем браслете до пятидесяти. Если этого не произойдет к этому же времени завтра вечером, импланты в ваших шеях будут взорваны в случайном порядке, пока не останется пятьдесят кадетов. То же самое ждет любого, кто попытается сбежать и выйдет за пределы. Вы получите четыре предупредительных сигнала, прежде чем умрете, но не волнуйтесь, у вас есть сотни лесистых акров, чтобы прятаться и играть.

Это будет чертовски кроваво. Уже сейчас несколько более крупных новобранцев с возбуждением сжимают свои ножи и приплясывают на носках, готовые к резне. Один из них, Рейс, бережно держится за руку. По крайней мере, его будет легко найти в гуще событий по его ране.

— В этом раунде никакого огнестрельного оружия. Только кадеты, способные доказать, что могут убивать голыми руками, достойны присоединиться к отряду. Мы также будем оценивать ваши инстинкты выживания и интеллект. Ваше тактическое снаряжение оснащено тепловыми капсулами, которые обеспечивают достаточно тепла, чтобы вы не получили переохлаждение, так что, к счастью для вас, замерзнуть насмерть не получится.

Какое божественное благословение. Я закатываю глаза. Адамс звучит так, словно очень гордится этим.

— В этом лесу повсюду установлены камеры, так что не делайте ничего, чего бы не сделал я.

Я предполагаю, что это означает, что все средства хороши, судя по тому, как он смеется над собственным комментарием.

— На обратном отсчете от десяти вы можете начать испытание, и ни мгновением раньше. Тем, кто хочет спрятаться, рекомендую сделать это сейчас, до окончания отсчета.

Сержант-инструктор Адамс делает паузу.

Никто не шелохнулся. Думаю, они все так же шокированы, как и я.

Затем он кричит:

— Девять. Восемь.