Я встаю и, не сказав больше ни слова, поворачиваюсь.

— Расселл, подожди... — слышу я сзади. — Я не это хотел сказать!

Но я продолжаю идти по коридору. Я два дня подряд нахожусь в особняке, чтобы составить компанию Эросу, пока он восстанавливается после ранения, отвечаю на вопросы и передаю доказательства полиции, такие как запись, сделанная на моём мобильном на балу весны, или некоторые газеты, которые были опубликованы в школе.

Честно говоря, я уже не могу больше выносить эту ситуацию.

Телохранители идут за мной, слышу их шаги позади.

— Можете меня оставить в покое? — спрашиваю, поворачиваясь. Они останавливаются.

— Нам не разрешено выполнять эту просьбу, мисс Расселл.

— Тогда отвезите меня отсюда. Я не хочу оставаться здесь.

— Прежде чем мы сможем это сделать, нам нужно предупредить мистера Расселла, — тихо говорит брюнет, доставая мобильный из кармана.

— Вы мои телохранители, а не няни, — перебиваю его. Он понимает и убирает телефон обратно.

Хм, почти заговорила как Эрос.

Я продолжаю идти к выходу, и как только открываю дверь, вижу кого-то на веранде. Он стоит прямо перед дверью, почти нажимая на звонок.

Я не знаю, кто это, но его лицо кажется мне невероятно знакомым.

— Останьтесь здесь, — приказываю обоим телохранителям. Потом подхожу к двери и открываю ворота, оказываясь лицом к лицу с ним.

У него голубые глаза, светло-каштановые волосы, и он выше меня на целую голову. Он одет в чёрную толстовку с логотипом Университета Майами, которая скрывает лишний вес в области живота, но, несмотря на это, он выглядит довольно привлекательно.

— Привет, Риз, я Оливер. Оливер МакГрей, — говорит он серьёзным тоном.

МакГрей. Эти черты лица и фамилия не могут принадлежать никому, кроме брата Джастина. И если бы не его короткая борода на подбородке, я бы сказала, что он очень похож на Джастина.

Я стою несколько секунд, рассматривая его, и он это замечает. Он, должно быть, понял, что я догадалась, кто он.

— Что ты здесь делаешь?

Мой тон не особенно дружелюбный. После того, что Джастин сделал с Эросом, у меня нет повода быть любезной.

— Я знаю о анонимных письмах, — его глаза искренни, и я понимаю, что у него есть ещё что рассказать.

— Проходи, — шепчу, прежде чем закрыть ворота.

Я иду по каменному тропинке, ведущей к двери особняка, и он следует за мной.

Поднимаемся по ступенькам и оказываемся перед телохранителями.

— Пусть войдёт, он со мной, — тихо говорю, кидая взгляд на Оливера. И впервые чувствую себя немного выше, имея таких крупных и внушительных телохранителей под своим командованием.

Оливер смотрит на охранников с некоторым недоумением и страхом, пока они не отступают, давая нам пройти.

Я открываю дверь, ведущую в коридор, который ведет в один из кабинетов для встреч моего отца, и приглашаю его войти. Затем я закрываю дверь, прямо перед носом охранников, которые не имеют другого выбора, кроме как остаться снаружи.

— Для чего ты пришел? — спрашиваю, садясь в одно из маленьких кресел. Он садится в другое.

— Я пришел предупредить тебя о чем-то. — вздыхает он. Я чувствую, что его слова будут тяжелыми.

— О чем? — спрашиваю я, нахмурившись.

— Я не буду говорить, что ты в опасности, потому что ты уже давно об этом знаешь, но ты ошибаешься во многом. — говорит он, не встречая моего взгляда.

— В чем ошибаюсь? В том, что хочу посадить твоего брата за наем снайпера? — отвечаю я с некоторым раздражением.

Он несколько секунд смотрит на меня серьезным взглядом, кивает головой и затем снова вздыхает. Он встает с намерением уйти, но я опережаю его.

— Извини. — говорю я. — Не хотела тебя обидеть. Ты не несешь ответственность за поступки своего брата. — добавляю искренне.

Проходит несколько секунд молчания, и Оливер снова начинает говорить.

— Мой брат всегда был любимчиком в доме, понимаешь? Родители всегда потакали ему во всем, не было нужды даже просить. А рос он в богатой семье, и это тоже не пошло ему на пользу. — говорит он, встречая мой взгляд. — Но есть кое-что, чего никто не знает. — он делает паузу, кашляет.

— У меня был брат, старше меня. Джастин его обожал. Иногда я завидовал тому, как они ладили, но меня это не сильно беспокоило. Бен МакГрей был идеален. Во всем: хороший сын, хороший брат, отличник. Но, похоже, он скрывал что-то от нас. — он останавливается.

— Однажды он был найден мертвым в своей комнате, он порезал себе вены. — говорит он с тоской в голосе. — Оставил письмо о самоубийстве, в котором извинился и признался, что были люди, из-за которых он решил уйти. Позже мы узнали, что в школе ему было очень плохо. Его часто дразнили, а иногда и били. Он переживал такое, чего я бы сам не выдержал. Это все привело его к смерти.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить то, что он только что сказал.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спрашиваю, глядя ему в глаза.