Я сделал вдох и медленно выдохнул. Тьма вокруг меня изменилась и исказилась, позволяя быстро телепортироваться обратно в Малифик. Воздух в Галине стал слишком теплым и негостеприимным для такого, как я.

Мой замок мгновенно возник вокруг меня. Я прошел по залам, и единственным звуком было эхо моих сапог по полу. Слуга пересек мой путь.

— Убирайся с глаз моих, — рявкнул я.

Она исчезла, прежде чем я успел закончить последнее слово. Я спустился в темницы. Камни становились все холоднее с каждым шагом, скользкие от старой магии и крови.

У основания темниц свет факела мерцал на тяжелой решетке камеры. А внутри был Ксавиан. Он был прикован цепями в углу, как я и приказал.

Я шагнул внутрь, и дверь захлопнулась за мной.

— Она никогда не была бы твоей.

Его губа расплылась в усмешке.

— Никогда не была и твоей, но, кажется, ты это уже знаешь.

Я не хотел использовать магию, чтобы решить это. Я взмахнул рукой, металлические кольца на каждом из моих пальцев издали зверский звук, когда полоснули по его лицу. Его голова резко мотнулась в сторону.

— Она моя, — прошипел я. — Я дал тебе имя. Положение. Власть. И вот как ты отплатил мне? Тем, что преследовал ее?

Он сильно закашлялся, кровь хлынула изо рта и потекла по подбородку.

— Я никогда не просил ничего из этого.

— Нет, — прорычал я. — Но тебе все равно нравилась власть, когда она служила тебе, — я ударил его снова. — Я должен убить тебя. — зло сказал я.

— Ты не убьешь, — рассмеялся он, сплевывая кровь на пол у своих ног. — Ты пытаешься завоевать ее сердце. Она никогда не простит тебя, если ты убьешь меня.

Я присел рядом с ним на корточки, голос полон яда.

— Я завоюю ее сердце. Жив ты или мертв.

На этот раз я вогнал кулак ему в корпус. Он поперхнулся, сжавшись в комок, цепь загремела о стену.

— Она жалеет тебя, — выдохнул он. — Поэтому она тебя терпела.

— Нет. — Я схватил его за волосы и рванул его голову назад. — Она осталась, потому что нуждалась во мне.

— Это ты себе так говоришь? — Он снова рассмеялся, попутно выкашливая еще больше крови. — Может, в какой-то момент она думала, что нуждается в тебе. Больше нет. Это ты нуждаешься в ней. Так было всегда.

Я избивал его, пока мне это не наскучило.

— Тебя трудно убить, даже не используя магию, — сказал я, отпуская ошейник-кандалы на его шее и отступая назад.

— Я почувствовал кое-что интересное во время битвы, — продолжил я. — Энергетическую волну. Уникальный признак того, что кто-то был избран. Ты ходил в Пропасть. Я видел твои глаза.

Даже в его избитом состоянии у него хватило сил усмехнуться. Я опустился на корточки до его уровня, мой голос балансировал между любопытством и презрением.

— Так скажи мне, Ксавиан — что заявило на тебя права? Какой дьявол теперь живет внутри тебя?

Он посмотрел на меня, и на мгновение показалось, что он заговорит. Он открыл рот и.… ублюдок плюнул в меня кровью.

— Я ничего тебе не скажу, — прошипел он.

— С этим ошейником твоя магия ничего не значит. Ты сделал то, что сделал, зря. Продал душу зря. Стал тем, кого ненавидел больше всего, зря. Потому что ты, Ксавиан, — ничто.

Если он был слишком силен духом, чтобы слушать слова, возможно, помогут образы. Моя магия соскользнула с моей руки и проникла в его разум.

Видение началось с Айлы в белом. Она говорит «да», но не ему. А мне. Снова и снова. Мои руки на ее талии, она смеется в моей постели. Ее губы произносят мое имя.

Его нижняя губа слегка дрогнула, и тут я исказил иллюзию. Теперь она бежит от него. Она говорит, что он — ничто. Называет его слабым и обузой. Говорит ему, что никогда его не любила. Что он был инструментом. Пешкой в ее извращенной игре престолов. А потом она бежит обратно ко мне, туда, где всегда и была ее истинное место.

Я отпускаю магию, и он хватает ртом воздух, словно тонет. Я спросил снова:

— Кто заявил на тебя права, Ксавиан?

Он все еще не отвечает. Должно быть, я недооценил его решимость хранить молчание.

— Хорошо, — пробормотал я. — Храни свои секреты. Ты заговоришь в конце концов. Или нет. Это не будет иметь значения, потому что ты никогда не покинешь эту камеру.

Я отряхнулся от грязи и вытер кровь, которой он в меня плюнул, с лица. — Что ж, жаль, что я должен так скоро уйти, но мне нужно готовиться. Моя невеста ждет.

Его голова резко дернулась в мою сторону.

— Что?

Я подошел к решетке и открыл ее, оглянувшись на него через плечо.

— Ах, кажется, мы забыли тебя пригласить. Мы женимся сегодня ночью. Она просто не могла больше ждать и настояла. А кто я такой, чтобы отказывать ей в том, чего она хочет?

Его бездушные черные глаза расширились, и я усмехнулся. Я закрыл решетку камеры и зашагал прочь.

Я поднял пренебрежительную руку:

— Но не волнуйся, ты можешь смотреть сколько захочешь.