После еще тридцати минут мучительно болтливых, чертовски возбужденных рассуждений Есения была согласна. Когда я уже выходил за дверь, она позвала меня по имени. Я повернулся, и мне в грудь врезался крошечный ярко-оранжевый пакет. Я поймал его одной рукой.

— Конфеты?

— Сладкоежка. — Она слабо улыбнулась.

Помахав рукой, я кивнул:

— О, да. Пока.

Сахар. Нормальный порок. Если бы. Нет, моя зависимость была глубже. Это наш недуг или время сделало нас странными? Открыв пачку, я откусил кукурузную конфету, и восковой химический осадок прилип к зубам. Черт, как детям это нравится? Скоро будет мое угощение. И это были не гребаные конфеты.

ГЛАВА 5

Блайт

УБОРКА

«Человек всегда должен выбирать костюм, который прямо противоположен его собственной личности».

«Большая тыква»

Чарли Браун

Неделя тянулась как обычно. Я проходила мимо мистера Мура, когда направлялась по подъездной дорожке к своей машине. Стоя на тротуаре с метлой, как делал каждый день, он подметал… дорогу. Улыбаясь, я вежливо помахала ему рукой. Я не часто разговаривала с пожилым человеком, жившим надо мной, с тех пор, как заселилась три недели назад. Мистер Мур провел для меня экскурсию по крошечному подвалу и предоставил в мое распоряжение стиральную машину и сушилку. Он только попросил, чтобы я не включала громкую музыку и не приглашала друзей поздно вечером. Ни то, ни другое, конечно, не было проблемой. Я никогда не слушала ничего громко, предпочитая субтитры даже в фильмах Тима Бертона, которые смотрела на телефоне. Какая-то часть меня знала, что я должна быть всегда начеку. Возможно, именно поэтому у меня появились темные круги под глазами, которые стали неотъемлемой часть моей внешности. Я редко спала. Стала ночной совой и рассуждала так: если я засиживаюсь допоздна, то быстрее наступает утро. В моей голове это имело смысл. Меньше минут уязвимости, когда он может найти меня. Он собирался найти меня. И самое ужасное в этом было то, что… Я заслужила это. Я заслужила то, что он собирался сделать. Вот почему он преследовал меня: наказание.

Иногда я вздрагивала, если наверху что-то стучало: мистер или миссис Мур роняли кастрюлю или что-то еще. Также это мог быть незваный гость. Для моего тела и разума любой шум в ночи был из-за него. В то время как большинство девушек моего возраста радовались, что им исполнился двадцать один год, планировали свою карьеру, ходили по барам и выглядели мило, я отгоняла в мыслях свою неизбежную смерть. Снова и снова я представляла себе это. Найдет ли меня мистер Мур в начале месяца, когда придет за арендной платой? Запах может насторожить их раньше, в зависимости от того, в какой день месяца я умру. Войдет ли мой отчим через верхний этаж? Может ли он причинить вред и моим хозяевам? Это пугало меня больше всего. Осознание того, что я подвергала опасности милую пожилую пару только для того, чтобы ухватиться за какой-то уровень спокойствия, который я никогда не смогу себе позволить. Это было эгоистично и жестоко с моей стороны — подвергать людей такой опасности. Я действительно являлась чудовищем. Если бы у меня было хоть немного храбрости, я бы перестала бежать. Я бы позволила ему найти меня, предпочтительно в уединенном месте, и дала бы ему покончить со мной. Или, может быть, я просто покончу с жизнью сама и оставлю его разочарованным.

В любом случае, моим единственным вариантом являлась смерть. Вопрос был только в том, сколько еще я буду трусливой беглянкой, безрассудно подвергающей риску невинных людей из-за демонов, преследующих каждый мой шаг?

Но сейчас, на этот короткий миг, у меня появился Октябрь. У меня была эта новая вещь… этот странный город, помешанный на Хэллоуине, с его необычными жителями и нервирующей атмосферой. Праздник Хэллоуин. Где я могла надеть маску и впервые показать себя, не выходя из тени. Если бы это был последний месяц моей жизни, то именно здесь я хотела бы провести его, танцуя с упырями до своей приближающейся смерти.

Маленькая часть меня, — девичья, отчаянная, глупая, наивная часть меня, — надеялась, что, может быть, я найду кого-нибудь, с кем можно потанцевать. Может быть, даже поцеловаться? Мужчина или женщина, для меня это не имело значения. Если бы только на одну ночь. На одну ночь я могла притвориться нормальной двадцатиоднолетней девушкой. Я поняла, что это то, что можно назвать предсмертным желанием. Наверное, это было отстойное желание. Восхождение на Эверест или полет над землей на воздушном шаре были бы лучшими желаниями. Но я всегда была ненормальной. Ненормальной. И из всех лучших вещей, на которые можно надеяться до последнего вздоха, танец с незнакомцем был моим желанием. И, возможно, найти приличный кусок пиццы.

Когда я выезжала с подъездной дорожки, мистер Мур поднял свою иссохшую руку, и я остановилась, опустив окно.

— Юная леди, как вы там устроились?

— О, гм… — заикаясь, пролепетала я и схватилась за руль, — просто отлично, сэр, спасибо.

— Ну, ты такая тихая, как мышка, просто проверяю, как ты там. Мы с моей женой Бетси хотели пригласить тебя на ужин. Как тебе это?