— Вот именно, теперь ты все поняла, девочка. Многие останутся в одном и том же костюме каждый вечер или будут чуть его изменять. У тебя может как бы… быть свой собственный облик на Хэллоуин. Ты можешь узнавать людей только по их маскараду. Я надеюсь встретить зомби, с которыми познакомилась в прошлом году. Они весёлые. О, и вампиры — это нечто, только не пей то, что они дают. Они делают странные напитки.

Мое сердце забилось в предвкушении.

— Думаю, быть лисой мне нравится. — Костюм должен был стать моей противоположностью. Я не могла придумать ничего более отличного от меня, чем лиса. Лисы были умными, быстрыми и хитрыми. Лисы были злобными. В этом костюме я выглядела сексуальной и уверенной в себе. Моя грудь была подтянута, а широкие бедра и задница торчали как надо. Каждый изгиб был выставлен на всеобщее обозрение. Мое лицо же полностью скрыто. Я даже не узнавала себя. Хорошо. Я и не хотела. А мечтала быть кем-то другим.

— Думаю, это идеально. Но ради забавы я подобрала еще несколько костюмов. Черная кошка, ведьма и кое-что еще. О, чуть не забыла: в последнюю ночь, на настоящий Хэллоуин, все одеваются в традиционные костюмы восемнадцатого века. Маски все еще носят, но одежда — это традиционное платье для тех, кто считает себя женщиной, и брюки и шляпы для тех, кто считает себя мужчиной. Конечно, небинарный человек может носить все, что захочет. — Есения что-то увлеченно рассказывала, а я улыбалась и кивала и, в конце концов, извинившись, пошла в примерочную. Примерила тонкий костюм кошки, посмотрела на длинное фиолетовое платье, очень похожее на то, что было на Есении, но не нашла традиционного платья.

— Это все очень щедро. Спасибо тебе большое за помощь. Но я не вижу здесь традиционного платья.

— Я храню все эти вещи у моей бабушки. — Она подмигнула. — Но приходи сюда утром в Хэллоуин, и мы все уладим. Я с удовольствием поиграю с твоими волосами, если ты мне позволишь. Ну, знаешь, завить их и заколоть.

Что-то близкое к счастью било своими скрипучими крыльями в мои ребра.

— Мы увидимся? На Хэллоуин?

— Я не знаю, а ты? — еще раз лукаво подмигнув, она крутанулась на пятках, остановившись у хрустального шара, и всмотрелась в него, как будто увидела там что-то, чего я не могла увидеть.

Любопытство взяло верх надо мной, и я тоже взглянула.

— Эй, а он должен быть таким мутным? Он активируется движением, как вон тот скелет парня? — спросила я, неловко пытаясь вспомнить давно забытый юмор.

Но Есения не сразу ответила на мою шутку. Она на мгновение уставилась на наполненную дымом лавандовую сферу и слегка побледнела. Что-то холодное пронеслось по мне и укололо в шею. Ее прежний взгляд, полный кипучей энергии, на мгновение померк, пока она не отвела глаза.

— Что это было, дорогая? О, вот, возьми с собой немного конфет. Местные дети боятся сюда заходить. Мы редко пускаем детей в магазин. Они говорят, что здесь слишком страшно. — Она хихикнула и сунула горсть крошечных конфет в один из пакетов, которые я держала в руках. — Что смешно, потому что, клянусь Богом, дом с привидениями старика Пайна гораздо страшнее, чем старый, липкий декор моей бабушки. Но дети, знаешь ли, странные. В любом случае, у них есть целый месяц, чтобы ходить за угощениями.

— Здешние дети весь месяц ходят за угощениями? — спросила я, немного встревоженная внезапной сменой настроения. Запах корицы даже как-то исчез.

Есения мягко улыбнулась.

— Тебе еще многое предстоит узнать об Эш-Гроув, Блайт. Ты скоро узнаешь все наши секреты, — промурлыкала она, прежде чем открыть дверь. Я выскочила наружу, поблагодарив ее и пообещав зайти еще.

Звук маниакального смеха и звяканье колокольчиков позади меня стихли, когда я запрыгнула в машину. Я проверила заднее сиденье, как всегда делала. И, несмотря на довольно приятное общение и заполненное до отказа новой одеждой пассажирское сиденье, беспокойство осело на моих плечах, когда я пристегнулась ремнем безопасности и завела двигатель. Я еще не получила письмо. Не здесь. Я не смела позволить себе надеяться, что, может быть, только в этот раз, смогу от него спрятаться. Что, может быть, монстр не найдет меня здесь. Остановившись, я снова посмотрела по сторонам. Горожане суетились вокруг, расставляя тыквы и ведра с конфетами у витрин своих магазинов. Женщины распушивали тюки сена, а мужчины стояли на лестницах, закрепляя гирлянды из лампочек и кленовых листьев на зданиях и дверных коробках. Все это выглядело как Страна Чудес на Хэллоуин. Достаточно невинно.

Так почему же у меня было тяжелое, отчетливое чувство, что за мной кто-то наблюдал?

***