— Мой отчим звонил сюда? Вы говорили с ним?

— Нет, нет. — Мистер Мур откинулся на спинку стула, закончив с едой. Он взял крошечную стеклянную руку миссис Мур в свою. — Он приходил вчера. Показался довольно милым, но немного… странным, не так ли?

Мое сердце подскочило к горлу.

— Мой отчим... был здесь?

Невозможно было скрыть, что я дрожала.

— Дорогая, камин горит. Здесь достаточно тепло. Я не знаю, почему она дрожит. Да, Элли, я спрошу ее. Элли хочет знать, не хочешь ли ты взять один из ее подъюбников, чтобы согреться. Я могу подбросить еще одно полено в огонь…

Я встала.

— Вы уверены, что он был здесь, в вашем доме, мистер Мур? Очень важно, чтобы вы рассказали мне именно то, что помните. Он мог умереть. Его могли убить. Из-за меня.

— Ты в порядке, юная леди? Он был здесь, я видел его своими глазами. Саймон его зовут, да? Большой парень в комбинезоне. Сказал, что хочет поймать тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Сказал, что у него есть подарок, который тебе понравится.

Тысячи глаз вглядывались в меня через черное глянцевое стекло и синие ленты. Я встала со стула, и он упал.

— Простите, — заикалась я, — боюсь, я оставила плиту включенной в магазине. Мне нужно…

Пронзительный смех эхом разнесся по комнате, и я замолчала. Он раздался снова, и мы с мистером Муром уставились на стол. Элли-Мэй... кукла... издавала монотонное автоматическое хихиканье, которое звучало, как хихиканье маленького ребенка, и одновременно, вызывала ужас.

— Ну, будь я проклят. — Мистер Мур усмехнулся. — Эта девочка давно так не смеялась. Ты ей нравишься. Пожалуйста, скажи, что ты вернешься навестить ее?

Я споткнулась о складку на ковре и кивнула.

— Да, сэр. Спасибо за ужин.

Когда моя рука потянулась к дверной ручке, снова раздался смех. Только на этот раз это была не только кукла за столом. Сотни кукол загрохотали автоматическим и монотонным смехом. Мистер Мур снова захихикал от радости, а я повернула ручку и, спотыкаясь, вышла во двор.

Надо мной каркнул ворон. Я облокотилась руками о колени, пытаясь отдышаться. Где был воздух? Что-то укололо меня в голову.

— Что за черт?

Я подняла голову, чтобы успеть увернуться от очередного взмаха птицы.

— О, ты теперь тоже одержим? — спросила я. — Отлично, просто отлично, — крикнула я и побежала к своей машине.

Был ли мой отчим все еще здесь? Что, если он прятался неподалеку и просто наблюдал, выжидал, смеялся над моей задницей, затачивая свой клинок...

Двигатель завелся, и я на полном ходу выехала с подъездной дорожки. Я не могла здесь больше оставаться. Это было слишком опасно. Он приехал. Это было реально. Кто-то уже видел его. Мистеру Муру, каким бы странным он ни был, повезло, что он остался жив после этой встречи. Все мои вещи были в «Магии». Мое сердце ухнуло вниз, и горячие слезы покатились по щекам. Летучая мышь Бенни лежала на моей кровати. Единственной моей постоянной вещью была игрушка животного. Я подавила рыдание, понимая, что должна оставить его вместе с Есенией и ребятами... Эймсом.

Я потерла лицо, пытаясь прояснить зрение и ехать дальше. Затем свернула на шоссе, но вместо того, чтобы вести до автострады, дорога расстилалась в направлении, которого я не помнила. Наверное, я ехала невнимательно, потому что дорога привела меня в центр города. Я остановилась, дала задний ход и поехала обратно к шоссе. Снова дорога изогнулась и повела меня мимо большого знака из серого камня «Добро пожаловать в Эш-Гроув».

— Какого черта? — вздохнула я.

Снова дав задний ход, я повернула к шоссе. Но затормозила, когда зажужжал мой телефон. Трясущимися руками я открыла сообщение. Это было групповое сообщение со мной, Ониксом, Вольфгангом и Эймсом. За всю неделю, что мы общались в чате, Эймс ни разу не ответил. Я не знала, почему ребята добавили его.

«Ночь тако в Фенрире. Ребята, вы идете? Я могу заехать за тобой, Би!»

— спросил Вольф.

Я бросила телефон на приборную панель и помчалась в противоположном направлении от приветственного знака. Я и раньше бросала «почти» друзей. Но таких, как Вольф — никогда. Он был моим другом. Моим настоящим другом.

На этот раз, должно быть, я была внимательней, потому что оказалась на двухполосном шоссе, проложенном через высокие деревья. Я не узнала этот маршрут, но, по крайней мере, куда-то ехала, куда угодно, только не в Эш-Гроув. Я чувствовала себя хуже, чем когда сбегала из дома.

Алабаме никогда не принадлежало мое сердце. Она была полна только боли и потерь. Моя мама похоронена там, а воспоминания о ярости отчима омрачали каждый уголок. Но Эш-Гроув, с его странными жителями и традициями, был больше похож на дом, чем на любое другое место, где я когда-либо находилась.