Хорошо утоптанная тропинка пролегала через лес цвета индиго. Деревья вблизи этого проклятого места уже сбросили листву. А может быть, даже листва знала, что любое проявление красоты здесь напрасно. Все ближе и ближе я подкрадывался к холодному, пропитанному туманом участку отчаяния. Я добрался до кованых ворот с возвышающимися пиками на наконечниках. На острых ограждениях не было видно ни ржавчины, ни гнили, в отличие от того, что корчилось внутри. Когда они не открылись, я прорычал:

— Открывай.

— Для кого? — спросил женский голос, слишком женственный и нежный для этого места.

— Ты знаешь для кого, блядь. — У меня кончилось терпение. Это должно было быть легкое убийство. Веселое убийство. Убийство, чтобы выпустить пар. Мы с ребятами должны были почувствовать, что этот мешок дерьма пересек наши границы. Но этот ублюдок, вероятно, проскользнул мимо меня и подкинул письмо в почтовый ящик Блайт. Теперь я ломал голову, гадая, кто он, что он может. Ворота распахнулись с громким скрипом, и я вошел внутрь.

— Много драматизма?

Ворота захлопнулись. Никто в рассказах не упоминал о том, что за Адскими Вратами любили мелодрамы. Оказавшись внутри, я почувствовал это, попробовал на вкус. Я глубоко вдохнул свой любимый запах, особенно здесь. Ужас.

— Кэт, — позвал я, прислонившись к гробнице. — Я знаю, что ты наблюдаешь за мной с дерева или еще откуда-то. Я не в настроении для игр.

Листья зашуршали, когда Кэт вышла на бесплодный участок. Когда она запрыгнула на могильный камень, ее черная шерсть заблестела в свете восходящей луны.

— Как мило, что ты зашел. — Она лизнула лапу. — Пришел дать депозит или снять деньги?

— Сегодня, к сожалению, ни того, ни другого. У меня… проблемы.

— Я уверена, что есть врачи, которые могут помочь. — Она провела длинным кошачьим хвостом по камню.

Я бросил на животное острый взгляд.

— Похоже, ты не очень хорошо справляешься со своей работой. Возможно, мне стоит поискать тебе замену.

Она перестала вылизывать лапу.

— Что? Я безупречна в своей работе. Эти ублюдки горят, их пытают день и ночь. А те, что на кладбище, чувствуют себя комфортно. Я слежу за всеми фронтами, а ты неторопливо заходишь, когда тебе заблагорассудится.

Во мне поднимается раздражение.

— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы спорить с домашним питомцем.

Кошка зашипела, обнажив свои белоснежные зубы.

— И я не планировала вечно играть роль помощницы жалкого скелета с привидениями, но мы здесь.

Я потер виски, чувствуя, как за глазами нарастала головная боль.

— Ты кого-то выпустила, не так ли?

Черная кошка выпрямилась.

— Конечно, нет. С чего бы мне это делать?

— Ты мне скажи.

Она зашагала туда-сюда по узкому камню.

— Это не имеет смысла. Почему ты так говоришь? Это какой-то тест, чтобы проверить, не оступилась ли я? Я нахожусь здесь или там каждую несчастную ночь…

— Успокойся, у тебя нет проблем. Если только ты не врешь. — Кэт зашипела. — Тогда, возможно, ты сможешь ответить мне на эту загадку. Эш-Гроув принимает девушку, убегающую от жестокого отчима. Он находит ее. Я планирую убить его.

Кэт сузила свои желтые глаза, молча слушая.

— Если ты планировал убить его, то где он? За последние месяцы у меня не появилось ни одного нового человека.

— Вот именно — загадка. Где он? Потому что… — я достал письмо из заднего кармана и поднес к ее морде, — она получила это по почте, когда я находился прямо у ее двери.

— Это невозможно.

— Никто из нас не может его почувствовать, увидеть. Либо он чем-то похож на нас, либо ему помогают.

Она села на маленький черный камень, подобрав под себя лапы.

— Тогда пусть он заберет девочку. Она не стоит таких проблем. Какая разница, если один человек умрет?

Я стиснул зубы. В тот момент мне больше всего на свете хотелось сбросить эту глупую кошку в колодец. Она заметила мой гнев и наклонила голову.

— Тебе нравится девушка? — я скрестил руки, храня молчание. Кошка откинула свою пушистую голову назад, обнажив клыки в гоготе: — Ну, будь я проклята.

— Ты проклята. — Я вздохнул. — Просто дай мне намек. Я знаю, что ты что-то знаешь. Ты всегда так делаешь, маленькая гребаная гадина.

Шершавым языком она лизала лапу, а потом, выпрямившись, подравняла усы. Тщеславному маленькому созданию нравилось, что я просил ее о помощи.

— Я буду держать ухо востро и посмотрим, что услышу. Но что я могу посоветовать? Возможно, вам стоит пересмотреть свое мнение об этом человеке. Это единственное, что привлекло ваше внимание? — она вздрогнула. — Это не какая-то обычная девушка.

— Спасибо, ты, как всегда, очень полезна. Позволю тебе вернуться к охоте на мышей и откашливанию комочков шерсти.

Шипя, она грациозно спрыгнула вниз. Голая земля под нами задрожала. Внезапно верхний слой приподнялся, как будто это был просто ковер, а не сотни фунтов грязи. Мы покачнулись, но я удержал равновесие на своей любимой могиле. Кошка на мгновение остановилась, одна лапа замерла на середине шага.