На кухне она набросала записку. Она хотела, чтобы было ясно, что она мертва, и почему. Она не хотела, чтобы Эсме бесполезно искала ее, обманутая ложной надеждой. Чем быстрее Эсме смирится со смертью дочери, тем быстрее сможет вернуться к нормальной жизни. Кажется, этот новый возлюбленный, мог бы остаться с ней надолго. Это бы помогло маме.

«Я убийца. Я не помню, как я это делала, но это точно была я. Я не знаю, что свело меня с ума. Это не твоя вина. Теперь я убиваю себя, чтобы ты была в безопасности. Прости. Я люблю тебя».

Вивиан чувствовала себя странно, когда писала «Я люблю тебя» – они не разговаривали друг с другом так, – но это был её последний шанс. Она положила записку на стол под любимую кружку Эсме.

Вивиан взяла бензин и спички и вышла через заднюю дверь. Она механически шла через лес к реке, канистра стучала по её бедру. Ветки ломались, сверчки стрекотали, и изредка тихий крик ночной птицы доносился до неё. Звуки были чёткими, но нереальными, как саундтрек к фильму. Ей казалось, будто это незнакомец в ее теле крадётся сквозь деревья.

Она пошла вдоль реки в сторону города. Она не хотела давать полиции ни малейшего представления о том, кто она и где живёт. Она не остановилась, пока не дошла до отрога леса, который уходил далеко вглубь речного луга. Внутри находилось небольшое разрушенное здание, когда-то бывшее частью какой-то санитарной станции.

Она забралась внутрь каменной оболочки и огляделась. Пивные банки и мусор валялись повсюду, а в углу лежала скомканная грязная красная бейсболка. Чувствовался запах мочи. Она предположила, что после сегодняшней ночи люди будут избегать этого места какое-то время. На её губах дернулась лёгкая мрачная улыбка. Может быть, они даже подумают, что здесь обитают призраки.

«Покончим с этим», – сказала она себе, игнорируя холодное покалывание ужаса, вызванное этими словами. Сначала она скинула весь мусор, что смогла, в кучу посреди комнаты и убрала спички на кучу кирпичей, чтобы они не промокли. Однако, когда она попыталась открутить крышку канистры с бензином, она обнаружила, что у нее нет сил. «Глупо, так глупо», – подумала она, напрягая дрожащие руки. Она стиснула зубы и заставила пальцы схватиться. Крышка повернулась с хрустом, и едкий запах наполнил ночь.

Вивиан подняла канистру, чтобы облить себя, и ахнула от внезапного холода. Вдыхаемые пары заставили ее чихать снова и снова. Она хотела бросить канистру на землю и убежать, но заставила себя остаться. Когда глаза прояснились, она перевернула канистру на спину и подняла ее высоко, чтобы намочить волосы. Остатки бензина она вылила в мусорное ведро у своих ног.

– Это ненадолго, – сказала она себе, потянувшись за спичками, – и отчаянно надеялась, что сказала правду.

Она представила себе похороны викингов: корабль-дракон, охваченный огнем дрейфующий в море. Это немного помогло.

- Простите, все, – прошептала она. – Но вам будет лучше без меня».

Серная головка рассыпалась о подставку для зажигания; спичка не загоралась.

– Неужели я ничего не могу сделать правильно? – воскликнула она. Она отбросила спичку в сторону и, ощущая свои пальцы – толстыми и беспомощными, потянулась за другой.

– Вивиан! – Она подняла глаза и увидела, как из-за стены перелезли мальчик и собака. Не собака. Фигура пузырилась, растягивалась и превратилась в Виллема.

– Черт возьми! – Он зажал нос.

– Вивиан, – снова воскликнул Ульф. – Это была не ты. – Его лицо было покрыто слезами.

Она тупо смотрела на него достаточно долго, чтобы Виллем успел выхватить у нее спички. Грегори переступил через одну из нижних стен.

– Он идет? – спросил Виллем.

– Да, – ответил Грегори.

Затем появился Габриэль.

– О, детка, – нежно сказал Габриэль, откидывая мокрые волосы с ее лица. – Тебе нужно принять ванну.

27

Колени Вивиан подкосились, но Габриэль подхватил ее, прежде чем она упала, и обнял.

– Все в порядке, все в порядке, – шептал он, прижимаясь к ее растрепанным волосам, пока нес ее к реке.

Она прижалась к его груди, чтобы не дрожать, и когда он осторожно опустил ее в реку, ей не хотелось его отпускать. Но она выскользнула из его объятий, чтобы снять испорченную одежду, а затем погрузилась в теплую воду.

– Что имел ввиду Ульф, говоря, что это была не я? – спросила она, выныривая из реки вся мокрая.

Грег протянул ей свою футболку. Она доходила ей до колен.

– Скажи им, – приказал Виллем, положив руку на плечо Ульфа.

Ульф опустил глаза и прикусил губу:

– Астрид вернулась домой сегодня вечером с каким-то мальчишкой, – сказал он своим тихим, высоким голосом. – Она и Раф. Они думали, что меня нет, но я вернулся за спальным мешком и комиксами и отвлекся на чтение старого «Сэндмена». Потом я услышал, как мама вернулась домой с Рафом, сильно шумя. Я подумал, что они пьяны, и игнорировал их, пока не услышал крик. Я выглянул из двери и увидел, как они убили его».

Габриэль выругался, и Ульф испуганно отступил к берегу реки.

– Все в порядке, младший брат, – сказал Габриэль. – Я не укушу.