Я наблюдала за Милли, ее пальцы танцевали по краю бокала с шампанским, как будто жизнь никогда не преподносила ей плохого дня. Она двигалась по миру с этой магнетической энергией — уверенная, бесстрашная и совершенно свободная. Так, как я привыкла. И я завидовала этому. Ее свободе. Ее способность существовать, не оглядываясь через плечо. Она не знала, каково это - постоянно измерять свое дыхание, задавать вопросы каждому незнакомому лицу или спать с одним открытым глазом. Я сомневалась, что она когда-нибудь это сделает.

Она считала само собой разумеющимся безопасность, о которой я могла только мечтать, не подозревая, что я все еще нахожусь в ловушке жизни, из которой едва вырвалась. Запертое место без дверей, без выходов — только невидимые решетки, которые удерживали меня внутри.

Иногда, когда Милли вот так смеялась — раскатисто, беззаботно, — это напоминало мне о моей маме. У них обоих было то непоколебимое присутствие, та грация, которая заставляла людей останавливаться и обращать внимание, даже не пытаясь.

Моя мать была моей лучшей подругой, моим якорем посреди любого шторма. Я провела всю свою жизнь, пытаясь быть похожей на нее. Ее потеря оставила пустоту, которую я не знала, чем заполнить. И, возможно, именно поэтому меня так быстро потянуло к Милли. Она излучала ту же силу, ту же элегантность. Она заставила меня почувствовать, что, возможно, я снова смогу обрести частички безопасности.

Но оставалось еще так много вещей, которые я не могла объяснить. Например, то, что мои мать и отец, которые редко делали что-либо вместе, кроме благотворительных вечеров, в ту ночь оба были в машине.

Никто никогда не подвергал это сомнению.

Но я это делала.

Алкоголь помог сегодня вечером. Шампанское, бурлящее в моих венах, подарило мне ложное чувство свободы. Только сейчас я поняла, насколько сильно мне это было нужно, чтобы заглушить шум в моей голове. Но даже тогда это тяжелое ощущение не покидало меня — как будто чьи-то глаза все еще были на мне, наблюдая из-за зеркального стекла, снимая слои, которые я отчаянно пыталась скрыть. Я снова посмотрела вверх, сердце колотилось о ребра, я осматривала потолок в поисках любого признака движения.

Ничего. Только мое собственное отражение, смотрящее на меня — широко раскрытыми глазами, настороженное, притворяющееся, что я здесь чужая. Но в глубине души я знала правду.

Мне здесь было не место. Не в этом клубе. Не в этом городе. Не в этой версии моей жизни.

И что еще хуже, я не была уверена, как долго еще смогу притворяться, что это так.

Потому что если кто—нибудь когда-нибудь увидит что-то помимо каблуков и помады ... если кто-нибудь когда-нибудь соберет кусочки воедино…

Все, что я построила всего за несколько месяцев, исчезнет.

Так же, как и я. Я исчезла задолго до того, как рассталась с ним — кусочек за кусочком, улыбка за улыбкой. Пока не осталась только эта женщина с красной помадой на губах и в роскошной одежде, потягивающая шампанское под чужим именем.

Я пришла сюда сегодня вечером не для того, чтобы меня видели. Но что-то подсказывало мне ... что кто-то уже это сделал.

ГЛАВА 3

- Я сейчас вернусь. Мне нужно в туалет, - пробормотала я на ухо Милли, заметив, что она разглядывает парня на танцполе, который продолжал украдкой поглядывать в ее сторону. Он был хорош собой, немного выше большинства присутствующих парней и, казалось, больше в ее вкусе, чем Тревор. Мои глаза сузились, давая ей понять, что я поймала ее с поличным.

- Ладно, думаю, пришло время немного потанцевать, - подмигнула мне Милли, когда мы делились нашими планами с мужчинами рядом с нами. Тревор, Милли и Брайс направились к танцполу, а я продолжила идти в сторону туалета.

Очередь была длинной, и когда я прислонилась к стене, ритм музыки захлестнул меня. Шампанское в моих венах придало мне смелости позволить себе двигаться в такт, мое тело наконец расслабилось. Я ощутила проблеск свободы, редкий момент ощущения себя самим собой.

Закончив в туалете, я направилась на поиски Милли. Мой взгляд переместился на танцпол, где Милли танцевала с мужчиной, который определенно не был Тревором.

Я заметила свободный стул у стойки и заняла его, молча решив избежать толпы. Это было наименьшее, что я могла сделать для Милли — позволить ей повеселиться, пока я пыталась отдышаться в хаосе клуба.

- Меня зовут Ника, что будем заказывать сегодня вечером? - спросила барменша, взбалтывая напиток в руках. Ее смелый внешний вид соответствовал атмосфере клуба — яркие татуировки покрывали ее руки, а улыбка была теплой, но уверенной. В ней было нечто большее, чем просто барменша. Она не соответствовала обычному образцу, но я не могла точно определить, что в ней отличалось.

- «Веллер со льдом», если есть, - сказала я, слегка улыбнувшись. В конце концов, я была дочерью своего отца. Он не был хорошим родителем, но когда мне исполнилось шестнадцать, он протянул мне мой первый бокал бурбона и сказал, что, если я собираюсь посидеть со взрослыми мужчинами в Загородном клубе, мне нужно придержать свой ликер.

Это был не просто бурбон. Это был урок. Послание. Что, если я хочу существовать в мире мужчин, я должна перестать вести себя как девчонка. Этот бокал не просто научил меня разбираться в алкоголе — он научил меня силе. Стойкости. Маскировке.