Наверху нас ждал отдельный уголок. Уединенное место со стеклянным столиком и двумя бутылками шампанского, уже стоящими во льду. Белое прозрачное постельное белье обрамляло пространство, отодвигаясь, чтобы показать небольшое убежище от остальной части клуба. Помещение было достаточно большим, чтобы вместить группу, но у меня было ощущение, что Милли сегодня была звездой.

Отсюда нам открывался прекрасный вид на толпу внизу. Гипнотическое сияние бара в сочетании с подсветкой-калейдоскопом под потолком заставляло все мерцать, как во сне. Ди-джей плавно менял ритмы, поддерживая высокую энергетику, а публика представляла собой идеальное сочетание высокой моды и отточенного шарма. У того, кто построил это заведение, был безупречный вкус.

И все же я не могла избавиться от ощущения. Что кто-то – где-то - наблюдает за мной. Время от времени я снова поднимала взгляд к зеркальному потолку, наполовину ожидая увидеть устремленные на меня взгляды. Но все, что я видела, было моим фрагментированным отражением в окружении незнакомцев.

Несмотря на это — несмотря на тяжесть в груди — я не чувствовала паники. Не сегодня. Может быть, дело было в шампанском, или в освещении, или в том, что Милли умела заставить меня забыться, хотя бы ненадолго. Ее энергия вернула меня на землю, как сила тяжести. И когда она была рядом со мной, я действительно чувствовала себя ... спокойно.

Первой группе мужчин не потребовалось много времени, чтобы приблизиться. Они были красивы и достаточно высоки для человека моего роста. Милли, с другой стороны, была на добрых несколько дюймов выше большинства присутствующих здесь сегодня парней. Один с легкостью скользнул на сиденье рядом с ней, но второй парень замешкался, когда дело дошло до того, чтобы сесть рядом со мной. Перемена в воздухе произошла мгновенно, и мое сердце упало. Он ждал, что я его приглашу.

- Меня зовут Брайс, - сказал он, протягивая мне руку. Его голос был ровным, хотя я могла услышать нотку неуверенности в нем. Его присутствие было слишком знакомым, слишком близким к присутствию Брюса, и я сразу почувствовала, как меня захлестнула волна дискомфорта.

- Саванна, - ответила я, отвечая на рукопожатие, стараясь говорить легким тоном, хотя на душе у меня было далеко не спокойно.

Брайс ухмыльнулся, избегая встречаться со мной взглядом. - Ты отсюда?

- Нет, я только недавно переехала сюда, - сказала я, выдавливая слова из себя, стараясь, чтобы они звучали не слишком отстраненно.

- Милый акцент, - сказал он, его голос источал преувеличенное очарование. От упоминания моего акцента у меня по коже побежали мурашки. Это была точка уязвимости, которую я ненавидела, она всегда заставляла меня чувствовать себя ничтожнее, чем я уже была.

В моей прошлой жизни — всего несколько месяцев назад — мужчины-адвокаты смеялись надо мной, когда я злилась в зале суда. Они ухмылялись моему южному произношению, отпускали комментарии за моей спиной о том, что я, вероятно, выигрывала свои дела с помощью обаяния, а не мастерства. Но когда опустился молоток — и судья вынес решение в мою пользу, в пользу моих клиентов — смех прекратился.

Я вспомнила тот день, когда Брюс наконец пригласил меня на свидание. Конечно, я видела его в загородном клубе — на протяжении многих лет мы разговаривали то тут, то там, — но тот день был другим. Я только что выиграла крупное дело.

Женщина, подвергшаяся домашнему насилию и публичному презрению, отстояла свою позицию в суде и дала показания против своего мужа — известного светского человека, который думал, что его статус защитит его. Но когда я вызвала его для дачи показаний, его показания дали трещину под моим давлением. Она ушла со всем.

А я? Я ушла не просто с приговором. Я ушла вместе с Брюсом Старлингом, который ждал меня у здания суда, и в его глазах светилась гордость, когда он наконец пригласил меня на свидание.

Я выбросила эти мысли из головы и вернулась в настоящее.

Милли быстро освоилась с Тревором, ее тело раскачивалось в такт музыке, пока она болтала с ним, но я не могла избавиться от напряжения в груди. Брайс, теперь сидевший рядом со мной, продолжал говорить, но его слова казались фоновым шумом, приглушенным моими собственными мыслями. Чем дольше я сидела там, тем больше мой разум запутывался, постоянно напоминая мне, что мне здесь не место. Я была окружена незнакомцами, которые понятия не имели о трещинах в моем фундаменте — о тех частях меня, которые я скрывала от мира.

И все же я осталась.

Потому что Милли была здесь.

И впервые за несколько месяцев я не чувствовала, что просто выживаю. Я присутствовала. Осознавала. Наблюдала, как ее голова откидывается назад от смеха. То, как она перекинула ноги через белый диван с уверенностью, присущей только тому, кому никогда не приходилось убегать.

У нее это выглядело так просто.