— Ты можешь вести машину? — Я наклоняю голову и прищуриваю глаза, пока он не кивает.

— Я выпил всего одну бутылку пива, Генри. Я в порядке.

— Правда? У Ник есть гостевая комната, — замечаю я, но он качает головой. — Я знал, что ты боишься призрака кошки. — Он отвечает, почесав щеку средним пальцем, прямо перед тем как поправить кепку. — Ладно. Если тебе все-таки понадобится место, где переночевать, у тебя есть мой номер.

Я прижимаю Ник к себе, так же, как мы гуляем по городу: ее рука обнимает меня за талию, а моя — за ее плечи. Делая несколько осторожных шагов, я переношу ее вес на себя, и почти несу ее. И это срабатывает, чтобы сдвинуться с места.

Тем временем Калеб переводит взгляд с Кирана на Лорен, которые оба лениво улыбаются ему.

— Насколько у тебя крепкий желудок? — спрашивает он Лорен, и она быстро качает головой, все еще улыбаясь.

— Совсем не крепкий. А что?

— А у тебя? — спрашивает он Кирана, игнорируя ее.

Киран выпячивает грудь и быстро заявляет:

— Крепче стали, — и, не теряя времени, Калеб подходит к нему и наклоняется. Затем он закидывает Кирана себе на плечо, как будто тот ничего не весит.

— Не смей на меня блевать!

— О боже! — восклицает Киран, размахивая руками. — Почему мир перевернулся?

— Черт, как же это сексуально, — говорит Лорен, широко раскрыв глаза и рот.

— Держись за мою руку, — грубо приказывает Калеб, и она подскакивает к нему с широкой улыбкой, крепко прижимая его руку к своей груди.

— Включи фонарик на телефоне и свети, — приказывает он ей, и она делает, как он говорит. Тем временем я задаюсь вопросом, где он научился так хорошо обращаться с пьяными людьми.

— Однажды из тебя выйдет замечательный отец, — говорю я ему с улыбкой, а он бросает на меня сердитый взгляд. — Спокойной ночи, всем, — говорю я и машу им рукой, медленно ведя Ник к ее дому.

— Спокойной ночи! — поет Лорен, а Киран улыбается нам и машет рукой вверх ногами.

Я не говорю, что Уэйворд Холлоу был скучным до того, как они трое переехали сюда, но с их появлением он стал чертовски интереснее.

Глава 33

Глава 33

Ник

— У тебя милый домик! — говорю я. Благодаря Корице и Тыковке, мы в основном собираемся у меня дома: их не так легко брать с собой, и они не так рады этому, как Дженсен, поэтому это было наиболее разумным решением.

Дом — лучшее отражение человека, и мне было очень любопытно узнать о доме Генри. И что тут скажешь? Он очень близок к тому, чего я ожидала. Простой, современный домик с мебелью из массива дерева и приятной, светлой атмосферой.

— Спасибо, — говорит он с застенчивой улыбкой, потирая затылок, и я не могу сдержать улыбку. Он нервничает из-за моего присутствия.

Он очарователен, когда нервничает.

Он ведет меня в свою гостиную. Она такая уютная. Такая домашняя. Такая... похожая на него. В ней царит какой-то непринужденный уют, как будто каждая деталь была тщательно подобрана, сознательно продумана с течением времени.

Все выполнено в теплых тонах дерева, а одна стена полностью стеклянная, как и в моей гостиной, только из его окна открывается вид на лес, а не на озеро. Золотистый свет пробивается сквозь деревья, и я вижу какое-то движение в кустах в нескольких метрах от его окна — может быть, это ветер, может быть, кролик, а может быть, убийца. Кто знает?

— О Боже. Только представь, что ты смотришь в окно и вдруг видишь светящиеся желтые глаза, — я вздрагиваю, а Генри разражается смехом.

— То же самое может случиться и у тебя.

— Нет, — дразню я его, приподнимая подбородок и глядя на него с притворным вызовом. — У меня открытый вид на озеро. Ни одно животное не может подкрасться к моему дому, чтобы я этого не заметила. Но здесь, — я делаю неопределенный жест в сторону его стеклянной стены, — по сути, приглашение для большого злого волка.

— Хорошо, что Дженсен меня защитит, — смеется Генри, и я с удовольствием прислоняюсь к нему, пока мы смотрим на закат. Сквозь отражение в окне я осматриваю гостиную, слишком любопытная, чтобы сосредоточиться на повседневном зрелище природы.

Здесь каменный камин, а полки вдоль других стен забиты книгами по анатомии животных и фотографии. Напротив — галерея с разнообразными изображениями в простых деревянных и нескольких золотистых рамах.

С любопытством я высвобождаюсь из его объятий и подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть.

Первое, что привлекает мое внимание, — это портрет Дженсена. Золотистый свет заставляет его сиять, словно ангела, его глаза закрыты от блаженства, и я готова поклясться, что он улыбается. Этот портрет излучает спокойствие. Идеальное изображение, показывающее, насколько Дженсен умиротворен с Генри.

На второй фотографии он и Дженсен. Они позируют на фоне гор вдали. На добром лице Генри сияет улыбка, он стоит на коленях рядом со своей собакой, которая смотрит на него, как на самого счастливого человека на свете.