Он целует меня в висок, и я закрываю глаза, пытаясь насладиться этим моментом, осознанием того, что я именно там, где всегда хотела быть. В окружении людей, которые меня любят, в месте, которое кажется домом.

Но внезапно пронзительный звук микрофона заставляет всех вздрогнуть и повернуть головы к маленькой сцене, которую Киран помог установить прямо посреди городской площади.

Генри быстро сжимает мою руку, и все его тело напрягается. Вот он. Момент, который мы предвидели.

— Ты уверена? — шепчет он, давая мне возможность отказаться. — Мы все еще можем сбежать и сделать вид, что ничего не происходит.

— Нет, — мягко возражаю я, глубоко вздыхая и расправляя плечи. — С меня хватит. Сегодня я разберусь с этим. Раз и навсегда.

— Хорошо, — говорит он с гордой улыбкой на губах. — Я буду рядом, на каждом шагу.

— Знаю, — уверяю я его, а затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мариссу, которая сейчас стоит на сцене с искаженно притворной улыбкой, которая, кажется, может растопить любое сердце.

Глава 31

Глава 31

Ник

— Прошу вашего внимания, — Марисса постукивает по микрофону, хотя все взгляды и так прикованы к ней. Она улыбается так же ярко, как будто собирается произнести тост на моей свадьбе. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь подготовиться к тому, что она выдаст.

Я знаю, что сейчас она попытается меня унизить, замаскировав это под двусмысленные комплименты. Хотя она так со мной разговаривала всю жизнь, и, хотя ее мнение не должно иметь значения, я все равно знаю, что это будет больно.

— Что, черт возьми, происходит? — шепчет Андреа рядом со мной, и Генри распутывает наши руки, берет меня за руку и тянет ближе к сцене, а шепот вокруг нас становится все громче с каждым шагом.

— Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы так радушно приняли нас во время нашего пребывания, — сладко заявляет она, кладя руку на грудь и делая вид, что сдерживает слезы.

Но судя по тому, как настроение жителей меняется с беззаботного и счастливого на мрачное и «какого хрена ей нужно?», это не дает ей той реакции, на которую она рассчитывала. Вместо приветствий — шепот. Вместо гостеприимства — скрещенные руки и злобные взгляды в ее сторону. Что уже заставляет меня чувствовать себя намного лучше. Она может поблагодарить за это только себя. За последние несколько дней она не стала любимицей города.

— И поскольку вы все такие милые, я считаю своим долгом рассказать вам, кем на самом деле является новый житель вашего замечательного города.

Мы все еще пробираемся в первые ряды, но я не могу заставить себя поднять взгляд. Мне стыдно за то, что я стала причиной ее появления здесь, что она нарушает осеннюю ярмарку ради своих мелочных целей. Боже, как бы я хотела, чтобы земля разошлась и поглотила меня. Или ее. Я не придирчива.

— Это так много значит для нас. Особенно для меня. Видеть мою младшую сестру в окружении стольких… добрых, доверчивых людей. — Она улыбается еще шире, словно пробует что-то горькое, но пытается выдать это за мед.

— Я знаю, что она произвела большое впечатление на этот город, — продолжает она драматично. — Она всегда так делает. Это ее особенность: появляться в новом месте и притворяться другим человеком. Честно говоря, я раньше считала это храбростью. Начинать все сначала, притворяясь, что все разрушения, которые она оставляет после себя, не имеют значения.

По толпе пробегает шепот, вспышки фотоаппаратов освещают наступающую ночь, заставляя мое сердце колотиться в горле, а руки становятся липкими от тревоги. Генри ободряюще сжимает мою руку, и когда я поднимаю на него взгляд, вижу его успокаивающую улыбку.

— И поскольку вы все были так добры, будет справедливо рассказать вам больше о человеке, которого вы так искренне приняли. В своих последних отношениях, — говорит она, печально качая головой, — Никола была… неверна. Она изменила своему жениху за несколько дней до свадьбы. Мы все были ошеломлены. Он был и остается хорошим человеком. А теперь его сердце разбито после такого унижения.

Я не могу сдержать нервного смешка, когда она вытирает сухие глаза салфеткой, которую явно взяла с собой специально для этого момента.

Черт, они действительно развели драму и переписали свою версию событий. Это почти смешно.

Она смахивает еще одну несуществующую слезинку с лица, прежде чем продолжить.

— А потом она исчезла. Ушла, ни о чем не беспокоясь. Без объяснений. Без извинений. Она оставила всех, кто ее любил. Особенно меня.

Она делает фальшивый прерывистый вдох прямо в микрофон для пущего эффекта, а я расправляю плечи и наконец поднимаю подбородок.

Когда она ловит мой взгляд, я вижу, как она почти триумфально улыбается, но в последний момент сдерживается. На данный момент единственное, что я могу сделать, — это позволить ей копать себе яму еще глубже, ожидая подходящего момента, чтобы столкнуть ее.