— Вот так-то лучше, — говорю я с улыбкой и обхватываю член ладонью, удерживая его, пока, наконец-то, не опускаюсь на него. Как будто я не ждала этого весь день.

Мы оба стонем, и его голова откидывается на диван, обнажая шею, и я наклоняюсь ближе, вылизывая дорожку от кадыка к уху.

— Боже, как я обожаю эту часть, — шепчу я соблазнительно, покачивая бёдрами ровно настолько, чтобы он вздрогнул внутри меня. — Часть, когда ты теряешь рассудок и забываешь свое имя.

Его смех превращается в стон, когда я двигаюсь медленно и ровно. Мне не требуется много времени, чтобы найти ритм, который заставляет его бессвязно стонать под мной. И он позволяет мне не торопиться, скользя руками по моей спине, не отрывая от меня взгляда, который говорит, что я — единственное, что существует.

— Черт, детка... посмотри на себя, — шепчет он, облизывая губы языком. — Ты так хорошо меня оседлала. Я даже не знаю, как я жил без этого.

— Наверное, очень скучно. С трагическим отсутствием оргазмов.

— О, определенно.

Я наклоняюсь и целую его, медленно и неряшливо.

— Тогда замолчи и позволь мне закончить то, что ты начал.

Он не спорит, его руки крепче сжимают мои бедра, давая мне больше опоры, когда я быстрее скачу на нем. Одна из его рук отпускает меня, но только для того, чтобы скользнуть по моей груди и грубо сжать ее в ладони, прежде чем проложить путь к моей киске и кружить вокруг моего клитора.

И когда я снова кончаю, то кончаю сильно и громко, впиваясь ногтями в его плечи. Он следует за мной сразу же, ругаясь в мой рот в неаккуратном поцелуе, крепко сжимая меня руками, словно не хочет отпускать.

Мы падаем на диван, спутавшись в потной куче. В фильме, о котором мы совершенно забыли, взрывается машина, что странным образом символизирует только что пережитый мной оргазм.

Я кладу голову ему на грудь, переводя дыхание, ноги все еще дрожат, мышцы горят после тренировки, которую я им устроила.

— Ладно, — бормочу я. — Голосую за то, чтобы в следующий раз мы пропустили фильм и сразу перешли к той части, где ты превращаешь меня в чувствительную лужу.

— Согласен, — говорит он, проводя пальцами по моим волосам. — Хотя... я все-таки хотел посмотреть, чем все закончится.

Я бросаю взгляд на экран.

— Спойлер: парень бьет другого парня, трахает красивую женщину, а потом что-то взрывается. Бум. Финальные титры.

— Ты очень мудра.

— Во мне много всего. Особенно после оргазма.

— Боже, как я люблю тебя, — говорит он и прижимается губами к моим волосам.

И вдруг мир замирает. Но затем, так же внезапно, он взрывается яркими красками, мое сердце колотится в груди, а на глаза наворачиваются слезы.

— Правда, — признается он, и я смотрю на него, мозг застрял в петле. — Мне нравится, что ты несешь чушь, когда нервничаешь. Как ты пытаешься скрыть это сарказмом, но твои глаза каждый раз выдают тебя.

— Ты хочешь сказать, что мои глаза — стукачи?

Он смеется.

— Абсолютно. И сейчас они говорят мне, что ты чувствуешь то же самое. Но я бы очень хотел услышать это от тебя.

Я смеюсь, но смех дрожит и превращается в рыдание. Потому что я понимаю: он говорит это серьезно. Он не просто говорит это в одурманенном сексом состоянии. Он действительно так думает. И я знаю, что это так, потому что я это предвидела.

И, черт возьми, я чувствую тоже самое. Я чувствую это уже несколько недель, но не хотела говорить об этом первой, потому что... а вдруг он не чувствует того же? А вдруг он вдруг поймет, что Марисса и Джей были правы? А вдруг я его отпугну? А вдруг я отпугну себя?

Но вот мы здесь. Лежим все еще запутавшись на этом дурацком диване, обнаженные физически и эмоционально, и это кажется правильным. Я принадлежу этому месту: на нем, в его доме, в этот самый момент.

— Я тоже люблю тебя, — наконец говорю я. Тихо. Уверенно. — Даже если ты считаешь мои глаза стукачами.

Глава 34

Ник

— Ты не выглядишь так счастливой, как должна, — замечает Лорен.

Мы прогуливаемся по улицам Уэйворд Холлоу, наслаждаясь свежим осенним воздухом после того, как помогли Аманде загрузить несколько фотографий новой мебели на ее сайт. Последние несколько дней идет дождь, и даже сейчас небо скрыто за толстым слоем облаков, которые, кажется, предвещают апокалипсис.

Как раз то, что мне нужно: атмосфера конца света.

— Не знаю, — говорю я, нервно пожимая плечами, а мои холодные пальцы теребят край свитера. — Все идет слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я глубоко вздыхаю и качаю головой.

— Марисса на сцене получает по заслугам? А потом их с Джеем арестовывают после того, как Эрик вечность собирал доказательства? — Я поднимаю бровь, гадая, неужели она это не замечает. — Это же типичная подростковая романтическая комедия, снятая Disney в двухтысячных, не так ли?

— Теперь, когда ты это сказала, — соглашается Лорен, склонив голову набок. — Это не обязательно должно значить, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.