— Она бросила своего бедного жениха ни с чем и сбежала, чтобы быть с ним. — Она указывает на нас двоих, и мне приходится приложить все силы, чтобы не разразиться смехом, когда шепот толпы превращается из недоуменного в гневный.

У нее, возможно, был бы шанс, если бы она напала только на меня. Но втянуть в это Генри, человека, который прожил здесь всю свою жизнь, которого все здесь видели, когда он вырос в того замечательного человека, каким он стал сегодня, — вот тогда она окончательно потеряла поддержку толпы.

— Я приехала сюда, думая, что, может быть, мы сможем восстановить наши сестринские отношения. Но видеть, как она притворяется, что ничего не произошло? Как она выставляет себя жертвой? Это не только нечестно. Это опасно. И если это спасет хотя бы одного человека здесь от этой ловушки ловушку, в которую попали мы все... то, может быть, стоило высказаться. — Она хватается за грудь, изо всех сил стараясь говорить искренне.

Я не думаю, что она еще осознает, что в этой толпе не осталось ни одного человека, который ей верит. Кортни и Фил с улыбкой качают головой, а мистер Петерсон осматривает свою трость, вероятно, гадая, как лучше всего использовать ее в качестве оружия. Черт, даже Аманда сжала челюсти от злости, а ведь она королева невозмутимости.

Я делаю знак Лорен, которая ждет, спрятавшись в углу, где Марисса не могла ее увидеть, и она протягивает мне микрофон, давая знак Кирану отключить тот, что на сцене.

— Знаешь, у меня немного другая версия событий, — говорю я в микрофон, поднимаясь по лестнице на сцену и доставая свой телефон. Она пытается перебить меня, прищурившись, когда понимает, что ее микрофон не работает.

Лорен весь последний день занималась монтажом всех компрометирующих записей, которые у нас были на нее и Джея. Изначально Лорен хотела смонтировать видео в музыкальный клип и добавить танцующих клоунов, но мы все согласились, что это будет перебор. В конце концов мы решили использовать только звук. Мне нужно только поднести телефон к микрофону и нажать кнопку воспроизведения.

Теперь моя очередь играть роль жертвы. И я, пусть и бывшая, но актриса, которая действительно получала деньги и выигрывала награды за свою игру.

Я вижу, как Марисса бледнеет, когда сначала слышит голос Джея, а затем свой собственный, доносящийся из динамиков, и слушает обрывки их разговора, который они вели во время того, что должно было быть моей помолвкой.

— Как только документы будут подписаны и срок аннулирования брака истечет, я разведусь с ней, заберу половину ее денег, и мы сможем быть вместе. Мы же об этом говорили, детка. Я делаю это для нас.

— Ненавижу, когда эта сука стоит между нами.

Вся толпа ахает, и я закусываю губу, чтобы не улыбнуться, когда все поворачиваются и гневно смотрят на Мариссу. Она медленно, но верно погружается в себя, вероятно, желая в этот момент, чтобы земля провалилась под ней.

— Я тоже, детка. Но я позабочусь о том, чтобы она обеспечила нам безбедную жизнь. Мы будем ездить в отпуск, о котором говорили, за ее счет. Только представь, мы вдвоем на пляже на Гавайях, с коктейлями в руках, смеемся над ее жалкой жизнью.

Гол становится громче, и я замечаю, что несколько человек достают свои телефоны, чтобы снимать это зрелище.

— Таких, как она, нужно использовать. Она всегда была посмешищем. Слишком эмоциональная и слишком скупая на деньги.

Вспышки камер становятся все более безумнее с каждым словом, произносимым из динамиков.

Уверена, получится интересный кадр. Я — жертва, непрерывно моргающая, пытаясь не заплакать, и Марисса рядом со мной, совершенно униженная, бледнеющая до такой степени, что может составить конкуренцию городским привидениям, о которых Аманда постоянно рассказывает нам с Лорен

Как только запись заканчивается, я опускаю телефон и подношу микрофон к своим дрожащим губам.

— Я очень любила тебя, Марисса, но я не могу позволить тебе лгать всем этим замечательным людям, — говорю я и прижимаю руку к сердцу. — Ты сама это сказала. Они заслуживают правды!

Она открывает и закрывает рот, барахтаясь сильнее рыбы на суше, пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации. Но прежде чем она успевает это сделать, Эрик поднимается на сцену в своей форме, с блестящими наручниками в руках.

— Вы арестованы, — сухо говорит он, открывая их, и Марисса смотрит на него широко раскрытыми глазами, паника овладевает ее лицом.

— Что?

— Вы арестованы, — повторяет он. — За кражу личных данных, мошенничество с кредитными картами, нарушение спокойствия и порядка на мероприятии, клевету и домогательства. Пожалуйста, повернитесь и заложите руки за спину.

— Вы не можете этого сделать, — протестует она, пытаясь вырваться из его рук, но он крепко держит ее. — Вы знаете, кто я?

— Да, знаю, помните? Я видел ваше удостоверение личности, когда выводил вас из отеля, — Эрик усмехается, и я чувствую облегчение, когда слышу щелчок наручников. — Вы имеете право хранить молчание, и я рекомендую вам воспользоваться этим правом.