Третья фотография — это горный пейзаж, который кажется знакомым. Но деревья покрыты снегом, отражающим свет восходящего солнца и окрашивающим весь пейзаж в прекрасный розовый цвет.

— Это все ты сфотографировал? — спрашиваю я, совершенно ошеломленная. Думаю, я могла бы весь день смотреть на эти фотографии.

— Да, — отвечает он застенчиво и подходит ближе, пока не оказывается прямо за мной, его руки обвивают меня, а пальцы сцепляются прямо на моём животе. Я вздыхаю, слишком счастливая, чтобы прижаться к нему и позволить ему крепко обнять меня.

— Они прекрасны, — шепчу я. Воздух наполнен эмоциями, все мои чувства настроены на него, когда я вижу еще одно изображение, которое поражает меня, как внезапный порыв холодного дождя. — Это твои родители?

— Да, — признается он после минутного колебания.

На секунду я закрываю глаза, ожидая, что меня накроет знакомая боль. Осознание того, что я потеряла, пластырь, который нужно снова срывать, только на этот раз... этого не происходит. Как будто я уже срывала его раз двадцать, и клей почти не держится на коже.

— Они будут рады познакомиться с тобой, — шепчет Генри, и я наклоняю голову. Неожиданно, его слова не вызывают у меня панику. Напротив, я чувствую, как меня наполняет тепло, и испытываю внезапное желание познакомиться с людьми, которые воспитали этого прекрасного человека, стоящего за моей спиной.

— Я с удовольствием с ними познакомлюсь, — шепчу я в ответ, и он на мгновение замирает от удивления. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь, — повторяет он и обнимает меня еще крепче. — Как насчет кино?

— Знаешь что? — Я поворачиваю голову и смотрю на него через плечо. — Кино — отличная идея.

Рука Генри тепло обнимает меня за плечи, а фильм… ну, нормальный, наверное. Даже Дженсен уже ушел из комнаты, так как ему стало скучно. Мы выбрали простой фильм с большим количеством экшна, но я уже давно перестала следить за сюжетом.

Все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как его пальцы рисуют медленные круги на моем бедре. Каждый его выдох касается моей головы, и я остро ощущаю, как медленно, размеренно поднимается и опускается его грудь, как мы дышим в унисон, даже не прикладывая усилий.

Он так близко. Так знаком. И я хочу его так сильно, что готова закричать.

Слава Богу, он, похоже, разделяет мои чувства. Он продолжает поглядывать на меня, его взгляд задерживается на мне все дольше и дольше.

— Знаешь, ты очень отвлекаешь, — наконец шепчет он мне на ухо, и я не могу сдержать улыбку.

— Больше, чем взрывы и очень хорошая актерская игра? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему с, как надеюсь, очаровательной улыбкой, а не с выражением «возьми меня сейчас же».

Вместо ответа его большой и указательный пальцы находят мой подбородок, он поворачивает мое лицо и нежно прижимается губами к моим в мягком, испытующем поцелуе. Он прощупывает почву, но я уже прыгнула в воду.

Я целую его еще глубже, поворачиваясь, пока не оказываюсь у него на коленях. Его руки сразу же находят мою задницу и крепко сжимают ее, заставляя меня улыбнуться во время поцелуя.

Мои пальцы скользят по его груди, ловя звук, который он издает — низким рык, вибрирующий под моей ладонью, когда он прижимает меня к себе. Из моих уст вырывается звук, нечто среднее между вздохом и смешком.

— Гораздо больше, — шепчет он и снова целует меня, его язык требует входа в мой рот и целует меня так, что я теряю рассудок.

Я не могу сдержать дрожь, зарываясь руками в его волосы, и тихий стон срывается с моих губ прямо на его.

Боже, как я хочу его. Ужасно.

— Ты такая чувствительная, — бормочет он с улыбкой, скользя губами по моей челюсти и прокладывая дорожку поцелуев к шее.

— Ты говоришь так, как будто это плохо, — шепчу я, уже задыхаясь.

— Это прекрасно, — возражает он, скользя руками мне под рубашку. — Мне нравится, как ты на меня реагируешь. Это сводит меня с ума.

Я задыхаюсь, запрокидываю голову назад, давая ему больше пространства, и он не тратит ни секунды. Его губы находят то самое местечко прямо под моим ухом, которое заставляет все мое тело дрожать, и я стону, когда его руки скользят выше. Теплые и властные, словно им там самое место.

— Боже, Генри, — шепчу я, извиваясь у него на коленях, потираясь о его твердый член под спортивными штанами. От этого у меня в мозгу происходит короткое замыкание. Это восхитительное давление. Его жар прямо между моих ног.

У него перехватывает дыхание, и он отстраняется, только чтобы посмотреть на меня. Глаза темные, зрачки расширены, губы восхитительно красные от нашего поцелуя.

— Ты сводишь меня с ума, милая, — говорит он низким, хриплым голосом. — Ты всегда сводишь меня с ума.

Я не могу сдержаться, и улыбаюсь, немного самодовольно, с тоской и полностью поглощённая им.

— Тогда сделай что-нибудь, — вызывающе говорю я, прикусывая губу. — Пожалуйста?