— Итак. Веселое. Очень, — повторяю я, стиснув зубы, с той гримасой, которую вы вынуждены корчить, когда кто-то говорит: «Все происходит не просто так», когда твоя жизнь горит в огне. Если я буду повторять это достаточно часто, может быть, смогу поверить в правдивость этого. Может быть, я смогу заставить себя быть оптимистичной. В любом случае, это дешевле, чем терапия.

Было тяжело. После того как я вышла из дома родителей Джея тем вечером, три месяца назад, я не могла вернуться в свой собственный дом. Дом, где воспоминания поджидали меня на каждом углу, вызывая видения о том, как я застала его с Мариссой, пронзающие мое сердце тупой сильной болью, сравнимой с едва заточенным карандашом. Тупая боль, которая бьет с такой силой, пытаясь пронзить кожу и делая ее еще более болезненной.

Лорен приютила меня. Как бездомного щенка, брошенного на улице после того, как новые хозяева решили, что рождественский подарок требует слишком много усилий. Она отвезла меня домой, укутала в одеяло, накормила пиццей и весь вечер наполняла мой стакан коктейлями с водкой.

А на следующий день она подняла меня, как старшая сестра, о которой я всегда мечтала, и не позволила мне продолжать эту вечеринку жалости.

— Знаешь что? Может, нам обеим нужно уехать отсюда, — сказала она, поднося ложку ко рту, наполненную тем, что было нашей третьей упаковкой мороженого и уже совершенно не имело отношения к ужину.

— Звучит замечательно, — ответила я сквозь комок в горле, и опухшие от вчерашних жгучих слез глаза. — Мне бы очень пригодился новый старт. — Желательно где-нибудь подальше от суеты и шума Лос-Анджелеса.

Потому что я ни за что не вернусь к актерской карьере. Я ушла из кино, потому что была готова к новому этапу в жизни, чтобы насладиться результатами своего упорного труда, спланировать свадьбу и проводить время с семьей.

Ну, с этим не получилось.

Но это не меняет того факта, что эта глава моей жизни закончена. Возможно, навсегда. Может быть, через пять или десять лет я вернусь к ней, но сейчас мне нужно что-то новое. Что-то, что поможет мне понять, кто я такая, помимо Николы Дункан, всемирно известной актрисы.

— Мне тоже. — Подняв на нее глаза, я увидела на ее лице отсутствующее выражение. В ее нахмуренных бровях отражалась другая боль.

— Эй, прости за этот беспорядок. Черт, я плохая подруга. Ты в порядке?

— Ты не плохая подруга. И все будет хорошо. — Она повернулась ко мне с грустной улыбкой. — Давай сделаем это. Давай исчезнем. Или, по крайней мере, переедем в другое место.

Мы чокнулись, как будто заключая договор с помощью коктейльной магии.

И, черт возьми, я с первого взгляда влюбилась в домик у озера, который она мне показала. У него была милая веранда, опоясывающая дом, и потрясающий вид на озеро с горами вдали.

Следующее, что я помню, хотя на самом деле это заняло несколько недель, — дело было сделано, и мы стали владельцами двух домов в маленьком городке, где есть книжный магазин, кафе, цветочный магазин и антикварная лавка, в которой, возможно, водятся призраки.

— Я представляю, как буду пить здесь утренний кофе, наполненный смыслом, — сказала я, прищурившись и глядя на веранду, как будто она только что шепнула мне жизненный совет. — А знаешь, что, может, мне нужно больше утренней романтики. Давай сделаем нашу жизнь чертовски романтичной, — торжественно сказала я, и мы еще раз чокнулись бокалами. Только на этот раз в этом было больше решимости.

Следующая остановка: спонтанные жизненные решения, замаскированные под заботу о себе. Или, другими словами, парикмахерская.

Она пошутила о стрижке после расставания, и, честно говоря? Я и так была в трех секундах от того, чтобы постричься маникюрными ножничками, так что это казалось более безопасным.

Я была более чем готова к переменам. Я красила волосы в более темный цвет для работы — мой агент настаивал, что мой натуральный блонд обеспечит только роли «тупой блондинки» или секс-бомбы — но я устала от этого.

Я попросила стилиста снять накладные волосы, смыть краску с волос, и бам — теперь я снова блондинка. Золотистая блондинка. Настоящая я. Теперь мои волосы доходят чуть ниже плеч, мои естественные волны вырвались наружу, будто зная, что все меняется.

И что странно? Мне стало легче на душе. Я наконец-то могу снова дышать.

О, насколько легче становится жизнь, когда тебя не окружают люди, которые пытаются тебя уничтожить. Как бы я ни была разбита после разрыва, но теперь, когда я заблокировала свою семью и Джея, я чувствую себя такой... легкой.

Больше нет пристального внимания к тому, на что я решаю тратить свои деньги. Больше нет язвительных комментариев по поводу моих покупок или того, сколько я трачу на парикмахера.

Оказывается, когда ты вычеркиваешь эмоциональных вампиров из своего списка приглашенных, жизнь становится намного ярче.

И тише.

И только моей.