Что мне теперь делать? Мне нравится эта жизнь. Какая она здесь спокойная, что я всего лишь очередная девушка в городе. Я не Никола Дункан — лауреат премии за лучшую женскую роль, а Ник. Просто Ник. Я не хочу, чтобы эта динамика изменилась.

— Может, он настолько глуп, что будет шантажировать тебя? — предполагает Джоэл, вызывая у меня недовольный смешок.

— Это было бы слишком просто, Джоэл. — Я пытаюсь собраться с мыслями. Впрочем, Джей, похоже, не очень-то сообразителен. — Спасибо, что предупредил. Я буду осторожна.

— Береги себя, Ник. И если когда-нибудь захочешь вернуться, у тебя есть мой номер. Надеюсь, нам не придется в ближайшее время снова созваниваться, но я дам тебе знать, если услышу что-нибудь еще.

Не успеваю я ответить ему тем же, как он вешает трубку. И я остаюсь на улицах Уэйворд Холлоу с холодной тяжестью на груди и слезами на глазах.

Все продолжает накапливаться. Что я такого сделала, чтобы заслужить такое? Разве Джей не заставил меня уже достаточно страдать? Теперь он хочет сдать меня папарацци?

Я хочу, чтобы все это закончилось.

Все, чего я хочу — это наслаждаться своей новой спокойной жизнью здесь, в Уэйворд Холлоу, вместо того, чтобы постоянно оглядываться, боясь, что меня сфотографируют или что Джей будет ждать за углом, чтобы снова попытаться вытянуть из меня деньги.

То, что он разрушает то, что я пытаюсь построить — это подло. Но с другой стороны, он трахнул мою сестру во время вечеринки по случаю нашей помолвки. Чего я ожидала?

Когда-то я думала, что он меня любит.

И даже несмотря на все его манипуляции, которые я вижу сейчас, я думала, что он хотя бы когда-то уважал меня. Видел во мне партнера, а не копилку, вещь, которой мог владеть.

Я ошибалась. И теперь мне остается только ждать, пока система правосудия сделает свое дело. Сидеть на месте, пока, надеюсь, не получу судебный запрет и смогу хотя бы вызвать полицию, если он подберется слишком близко.

Но кто знает, сколько времени это займет? Или получится ли это вообще? Что еще он планирует сделать, чтобы я страдала в это время?

Я наблюдаю за Лорен и Кираном через окно. Они шутят, корчат рожицы Калебу, пытаясь вызвать у него хоть какую-то реакцию. Никаких забот, в то время как я эмоционально падаю, словно кто-то выбил почву у меня из-под ног.

Я так чертовски злюсь.

Даже кусок хлеба вызывает у меня больше сочувствия, чем люди, которые меня создали, мое сердце все еще жаждет матери, с которой можно было бы поделиться своим гневом. Отца, который засучил бы рукава и пошел бы на войну ради меня.

У меня никогда не будет этого.

Это не имеет значения. Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Мне не нужен никто, кроме моих кошек, людей из кафе Калеба и Генри. Ну, и его собаки.

Со мной все будет в порядке. Но все равно. Очень. Просто чертовки. Больно.

Глава 2

2

Генри

— Похоже, Джей наконец уехал, — говорит Ник, и в ее голосе слышится облегчение. — В городе его никто не видел, но я почти уверена, что он когда-нибудь вернется.

Мы гуляем вдоль озера, держась за руки, и разговариваем одновременно ни о чем и обо всем. Мне еще многое хочется узнать о ней, и у нее ко мне столько же вопросов. Небо скрыто за тяжелыми облаками, а с гор надвигается тьма. Не знаю то ли это из-за тяжелых дождевых туч, то ли из-за того, что уже поздний вечер.

Дженсен несется вдоль берега на полной скорости, прыгая между пляжем и травой, постоянно оглядываясь и не отбегая слишком далеко.

— Но почему? — я поднимаю бровь, не понимая. Я надеялся, что он убежит, поджав хвост.

— Потому что он нарцисс, который не понимает слова «нет», — объясняет она, слегка пожимая плечами. — Ты же был там, у Калеба. Он ненавидит, когда у него не получается сказать последнее слово.

— Верно, — говорю я, хмурясь. — Просто дай мне знать, вдруг Дженсену захочется покусать его за икры, — шучу я, пытаясь поднять настроение и притягивая ее ближе за руку, пока не обхватываю ее талию рукой.

— Я справлюсь, — обещает она и тоже обнимает меня, успокаивающе похлопывая по бедру. — И тебе не о чем волноваться.

— Кто сказал, что я волнуюсь? — пытаюсь я пошутить, но да, правда в том, что я волнуюсь. Она была так расстроена, когда появилась в ветеринарной клинике с Хаос. Думала, что она так сильно его любила, что его предательство так глубоко ранило ее?

Трудно вспоминать об этом и не чувствовать тревоги. Хочет она это признавать или нет, он влияет на нее. И я восхищаюсь ее преданностью, тем, как она любит всем сердцем. Я вижу это в ее любви к Тыковке и Корице, в ее дружбе с Лорен. Когда она любит, то любит всей душой. Меня терзают мысли о том, что ее бывший-мудак когда-то имел это — постоянное напоминание о том, что когда-то она выбрала его. Что она доверяла ему так, как пока не доверяет мне.