— Кстати говоря... — Она смазывает форму для пирога маслом, выкладывает туда тесто и разглаживает его края, пока не остается довольна результатом. — Будь добра, разогрей духовку? — я поворачиваюсь и делаю именно это, пока она продолжает. — Мы проведем День Благодарения вдвоем, верно?

— Эм... Я еще не думала об этом, но я предполагаю, что так и будет. — Я бросаю на нее взгляд через плечо, настраивая температуру. — А что? Ты будешь праздновать еще с кем-то?

— Только со мной, собой и мной. А что ты думаешь на счет дружеского приема? Если ты не против принимать гостей, потому что у меня дома все еще беспорядок, и я не думаю, что в ближайшее время это изменится, — говорит она, выкладывая на тесто начинку для пирога.

— Без проблем. Главное, чтобы ни у кого не было аллергии на кошек.

— Мы могли бы пригласить Кирана. Он упоминал, что тоже не слишком близок со своей семьей. Аллергии на кошек у него нет.

— А как же Калеб? — краем глаза я замечаю, как она краснеет и отводит взгляд. — Если мы пригласим Кирана, то должны спросить хотя бы... ты так не думаешь?

— Ну, если ты так говоришь. Конечно. — Она пытается небрежно пожать плечами, но улыбка на ее лице выдает ее. — А как насчёт Генри? Он проводит День Благодарения со своей семьей?

— Понятия не имею. — Теперь моя очередь пожать плечами. — День Благодарения еще не наступил, но я его спрошу. — Я ставлю форму с тестом в духовку и открываю шкафчики и ящики, пытаясь найти ручной миксер. — Он придет сегодня позже.

— И останется на ночь? — она подмигивает мне, и эта улыбка просто кричит о непристойных мыслях, поэтому я качаю головой. Но не без улыбки.

— Нет, просто старый добрый фильм и свидание за ужином, — уточняю я, чувствуя, как мои щеки заливает румянец. Не могу дождаться, когда его увижу.

— Ой, у тебя снова эта улыбка на лице! — она снова обходит кухонный остров и кладет свои перепачканные мукой и маслом ладони мне на щеки. — Я так рада за тебя!

— Спасибо, Лорен. — Я хихикаю и присоединяюсь к ее маленькому счастливому танцу. — Не думаю, что когда-либо раньше я была так взволнована из-за мужчины.

— Как будто все тело покалывает?

— Нет. Я не знаю, как это описать. Это... как тыквенная специя! Ладно, нет. Может, это неподходящее сравнение.

— Ну-ка. — Она поднимает бровь, явно готовая к вызову: угнаться за моим мозгом и странными сравнениями.

— Как будто ты целый год ждешь тыквенную специю, — говорю я, неся пустую чашу из-под теста к раковине. — А потом она появляется, и вдруг... ты становишься счастливее. Это не то, что тебе нужно, но, когда ты ее пьешь, пробуешь на вкус — это приносит маленькую искорку радости. Это делает жизнь теплее, ярче. Даже если это всего лишь на время.

— Я была с тобой на одной волне, пока ты снова не стала самокритичной. — Она щиплет меня за руку, а я отмахиваюсь от ее рук. — Генри не только на время. Обрати внимание, как он на тебя смотрит.

— Как он на меня смотрит?

— Как будто ты солнце. — Она хихикает, и на ее лице появляется мечтательный взгляд. — И он никогда не отпустит тебя. Как будто он врезал бы Джею, твоей сестре и твоим родителям, если бы это помогло тебе взбодриться. И знаешь что?

— Что?

— Ты тоже смотришь на него примерно так же.

Глава 20

Генри

— Удачной работы, красавчик. Пусть у тебя будет день с милыми, пушистыми пациентами и без коровьих задниц, — шутит Ник, а затем поднимается на цыпочки и прижимается к моим губам.

— Спасибо, милая.

Она улыбается мне в ответ, и я отрываюсь от нее. Что-то не так. Искра в ее глазах померкла, а улыбка не доходит до глаз, ее мысли витают где угодно, но только не в настоящем.

Неудивительно. Учитывая ее прошлое, появление бывшего, вероятно, меня тоже выбило бы из колеи.

Сердитый голос в моей голове ругает меня за то, что я ухожу, и призывает остаться с ней, но у меня сегодня назначены встречи, а здоровье животных — это не то, что можно перенести на другой день. Единственное, что я могу сделать, — это заглядывать к ней, когда смогу, будь то по дороге на работу или после, чтобы провести с ней вечер. Но сейчас я могу только смотреть, как она закрывает входную дверь, а сердце сжимается, и беспокойство скручивает желудок в узел.

Идя к машине, я невольно оглядываюсь через плечо. Через узкие матовые стекла боковых окон рядом с ее дверью я улавливаю ее тень. Сначала она прислоняется к двери, прижавшись к ней спиной. Но к тому времени, когда я дохожу до машины, она сползает на пол и сидит на нем.

Она все еще там, неподвижная, даже после того, как Дженсен залез на пассажирское сиденье, и все еще, когда я сажусь за руль.

Все во мне кричит, борясь с желанием выскочить из машины и побежать обратно в дом. Крепко прижать ее к себе и не отпускать, пока она не расскажет мне, что происходит в ее сложном, прекрасном разуме.

Но более рациональная часть меня понимает, что это скорее оттолкнет ее.