— Идеальное время, не правда ли? — шепчу я и обнимаю его за талию, тяжело вздыхая. — В любом случае, ярмарка закрывается через полчаса.

Вечер только начинается, но солнце уже клонится к закату, окрашивая снежное покрывало фестиваля в теплые золотистые тона.

— Пойдем! — Калеб берет меня за руку, и мы медленно бредем по рождественскому рынку. Я чувствую на себе взгляды всех жителей Уэйворд Холлоу, но лишь улыбаюсь, делая вид, что не замечаю их.

Я отпускаю его руку, чтобы взяться за его локоть и прижаться ближе, пока мы идем, сияя ярче уличных фонарей.

— Что такое? — спрашивает он, глядя на меня с очаровательным недоумением.

— Ничего, — отвечаю я, улыбаясь так широко, что кажется, лицо вот-вот треснет. — Мне просто здесь так хорошо.

— На рождественском рынке? — Он наклоняет голову, мило хмурясь в раздумьях. — Думаю, завтра мы могли бы заглянуть на рынок в соседнем городе. Он работает еще один день.

Я сжимаю его руку.

— С тобой, — поясняю я, и, клянусь, на его щеках появляется самое очаровательное румянец.

— О, — выдыхает он, проводя ладонью в перчатке по лицу.

— Да, о, — дразню я его, а затем встаю на цыпочки, чтобы коснуться губами его щеки.

— Боже, вы такие милые! — воркует Ник, когда мы подходим к их стенду. Толпа постепенно редеет, а на большинстве прилавков товары уже распроданы.

Но не у Ника и Генри. Их собаки готовы дарить бесконечные поцелуи.

— Идите сюда, мои хорошие! Вы двое получите собачьи поцелуи за счет заведения. — Она хихикает и манит нас поближе.

— Прекрасно, — я отпускаю руку Калеба, чтобы переплести свои пальцы с его и потянуть его за собой. — Я хочу поцелуи от моего лучшего мальчика.

Я подхожу к Дженсену Эклсу, чей хвост уже виляется, как вертолет, как только он слышит мой голос.

— Привет, самый красивый мальчик Уэйворд Холлоу. — Мы останавливаемся рядом с Дженсеном, но он полностью игнорирует меня. Вместо этого он сразу же подбегает к моему парню. — Эй, привет!

— Похоже, я ему нравлюсь больше, — дразнит Калеб и проводит пальцами по густой шерсти Дженсена.

Я сжимаю губы в угрюмой гримасе и скрещиваю руки на груди.

— Предатель, — ворчу я и делаю шаг в сторону Ричарда, который, по-видимому, гораздо больше рад меня видеть. Я поглаживаю его по голове, а он прижимается к моей руке, закрывая глаза и высовывая язык изо рта.

Внезапно тихая рождественская музыка на фоне становится громче. Затем она прекращается.

— Дамы и господа, обратите внимание, что рождественский рынок закрывается через пять минут. Все владельцы торговых киосков, пожалуйста, соберитесь на площади для церемонии зажжения елки и награждения. — Я вздрагиваю, услышав голос Гарри. Он гораздо громче музыки.

Посетители устремляются к выходу. Тем временем Ник и Генри снимают с собак костюмы, несмотря на ее протесты.

— Ты же знаешь, что им обоим можно носить их на Рождество, да? — дразню я Ник, и она тихо кивает.

— Я купила для нас с Генри одинаковые рождественские свитера, — шепчет она. — Там даже были свитера для домашних животных.

— У тебя лучшие идеи, — говорю я так же тихо. — Я тоже закажу такие для нас. И, может, один для Кирана, чтобы он не чувствовал себя обделенным. О, мне это нравится! Они нас возненавидят.

— Нет, они нас любят, — отвечает Ник с уверенной улыбкой. — Обязательно заставь своего парня надеть его.

Калеб берет меня за руку и тянет обратно к нашему стенду, где мы быстро снимаем украшения. Мы направляемся к городской площади, он с легкостью несет под мышкой коробку, в которую мы сложили все вещи.

— Ого, сколько людей, — говорю я, глядя на толпу перед сценой. Примерно половина из них в шапках Санты, и практически все держат в руках горячие напитки. — Черт, надо было об этом подумать, — я показываю на чью-то дымящуюся кружку, когда мы проходим мимо.

Мы пробираемся сквозь толпу. Калеб, будучи выше ростом, пытается найти Кирана и остальных.

О, мне это не нравится. Здесь все выше меня, и я едва могу сделать шаг, не наткнувшись на кого-нибудь. Я смотрю в землю, держась за Калеба, пока он пробирается сквозь толпу.

Дыши, Лорен. Все в порядке. Ты можешь уйти в любой момент. Все нормально.

И вдруг вокруг нас не остается ни одного человека. Мы находимся на внешнем краю площади.

— Мы подождем здесь, — заявляет Калеб, ставя себя между мной и толпой. Мои глаза расширяются.

— Как ты...?

— Ты упомянула, что не любишь толпу, — говорит он, как будто это самая естественная вещь в мире.

— Я говорила? — Я наклоняю голову. Не помню, чтобы об этом рассказывала. Не было повода, чтобы это всплыло. Или был?

Вдруг в моей голове всплывает воспоминание. Перед осенней ярмаркой в его кафе проходило собрание жителей города. Все жители Уэйворд Холлоу были забиты в эту одну комнату.