— Вот ты где! — Лорен мечется по кухне.

— Похоже, здесь взорвалась имбирная бомба, — говорю я ей. Ее свитер весь в глазури, даже в волосах видны пятна. Она мягко качает головой, и с нее сыплются хлопья.

— Слушай, может показаться, что я уже многое сделала, но, по какой-то причине, гора имбирных пряников, которые еще предстоит украсить, не уменьшается.

Не успеваю я даже подумать о пряниках, как беру ее лицо в ладони и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать. Она тает в моих объятиях, снимает мою шапку и проводит пальцами по моим волосам.

— Ты сладкая на вкус, — бормочу я после поцелуя.

— А ты пахнешь кофе и эмоциональным смятением. — Она приподнимает бровь, затем проводит пальцем по моему лбу, разглаживая морщинку между бровями. — Все в порядке?

— Я встретил Доун.

Она берет меня за руку и подтягивает к столу.

— Хочешь нарисовать контур, пока рассказываешь мне об этом?

— Рассказывать особо нечего, — говорю я, садясь, беру кондитерский мешок и еще не украшенное глазурью имбирное сердце. — Она извинилась за свою внезапность. Я сказал, что мне понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли, что у меня есть младшая сестра, дал ей свой номер телефона и, думаю, буду действовать постепенно.

— Это здорово, — ее лицо просветлело. Я нажимаю на кондитерский мешок и начинаю выдавливать глазурь.

— Но я все еще не знаю, что делать с Эмилией, — я качаю головой и поворачиваю сердце в руках. — Гораздо легче дать шанс тому, кто не несет прямой ответственности за эту запутанную ситуацию. У моей матери было столько лет, чтобы протянуть мне руку, но она так и не сделала этого, кроме того единственного раза, когда мой отец ее прогнал. А теперь я должен в одно мгновение впустить ее в свою жизнь по щелчку пальцев. — Я поднимаю глаза от печенья и вижу, что она смотрит на меня с мягким выражением лица.

— Я понимаю это чувство. Вроде как, — шепчет она с легким смешком. — Но это «в одно мгновение» заставляет тебя по принципу поступать наоборот, не так ли?

— Абсолютно, — я снова берусь за глазурь. — Верю, что она сожалеет, но что мешает ей исчезнуть снова? Потребуется вечность, чтобы вернуть хотя бы частичку доверия, и я сомневаюсь, что это того стоит.

— Но это же твоя мама должна решать, не так ли? Хочет ли она вложить в это усилия?

Я кладу сердце с только что нанесенной контурной линией, и Лорен широко раскрывает глаза, опуская челюсть.

— Что за черт? Я весь день корячилась над этим, оттачивая технику, а мои края даже близко не такие ровные! Как тебе это удалось?

Я усмехнулся, беря пакет с бело-красной мраморной глазурью.

— Если ты забыла, у меня свое кафе. Я покрывал глазурью сотни кексов и тортов.

— Ладно, тогда ты делаешь края, а я пишу надпись, — бормочет она, надув губы.

— Без проблем. — Я беру имбирный пряник в форме звезды. — Давай закончим, пока пиццу не принесли. Нам нужно место, чтобы ее съесть.

— Тогда тебе лучше взяться за кондитерский шприц.

Глава 35

Лорен

— Слава Богу, ты здесь, — выдыхаю я с облегчением, чувствуя, как стучат зубы, а ноги сами собой притопывают в попытке согреться.

Утром, когда мы только ставили наш стенд, холод казался терпимым, но теперь, спустя пять часов, он пробрался до самых костей. Полчаса назад подошел Гарри, что-то прошептал Калебу и увел его.

— Почему, черт возьми, ты не носишь шарф? — его голос звучит обеспокоенно.

Я машинально поглаживаю свою обнаженную шею. Точно.

— Он все время путался, когда я раздавала имбирные пряники, поэтому я сняла его и…— мой взгляд падает на термос в его руках. — Это горячий кофе?

— Конечно, — бормочет он, протягивая мне кружку. Но прежде чем я успеваю сделать глоток, он ловко берет мой шарф, обматывает им мою шею, заправляет под куртку и застегивает молнию до самого верха.

— Что хотел Гарри? — спрашиваю я, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Он понял, что у них нет туалета для гостей, если кафе закрыто. — На его губах появляется легкая улыбка. — Он был настолько в отчаянии, что я согласился открыть кафе. Мы долго искали Бобби, поэтому я и вернулся так поздно. Я бы ни за что не доверил это Гарри и не оставил бы кафе без присмотра.

— Ты слишком добрый, — дразню я его, продолжая топтаться на месте, чтобы разогнать холод.

— Почему бы тебе не сделать перерыв и не погулять или не посидеть в кафе, чтобы согреться?

— У тебя лучшие идеи, — говорю я и делаю глоток горячего кофе. Мое лицо хочет скривиться, но я говорила, что больше не буду судить о том, какой он пьет кофе. Немного молока помогает, но на языке все равно остается горький привкус. — Ты уверен, что сможешь удержать позиции?

Он поворачивает голову, демонстративно указывая на то, что у нашего стенда никого нет.

— Думаю, я справлюсь с разъяренной толпой. Не волнуйся.