— Разводитесь? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Ладно, это настоящая бомба. — Я провожу ладонью по лицу и глубоко выдыхаю. — Поздравляю или сожалею, наверное. Спасибо, что рассказал мне. Это было так важно, что ты должен был встретиться со мной?

— Я думаю, что такие важные изменения лучше обсуждать лицом к лицу, — он прочищает горло. — Но давай перейдем к делу. — Вот оно. Я знала, что за этим кроется что-то большее. — Она оспаривает наш брачный договор, и я был бы признателен за твою помощь.

Что? Я поднимаю глаза от тарелки, где я перемешивала картошку вилкой. Он серьезно?

— Какая, черт возьми, моя помощь нужна? — Я откладываю вилку, чтобы не стать новой темой для подкаста об убийствах.

— Следи за своим тоном, юная леди.

— Хм, нет, — качаю головой и бросаю салфетку с колен на стол. Только одна мысль об этом вызывает у меня тошноту. — Ты не можешь просить меня вмешиваться.

— Почему? Ты же моя дочь, Лорен. Члены семьи должны помогать друг другу.

— Наверное, да, — заставляю себя улыбнуться. — Именно поэтому я скажу тебе то же самое, что ты говорил мне всю жизнь: я не буду ни на чью сторону становиться. Вы взрослые люди, разберитесь между собой. Я не буду в это вмешиваться.

— Что ты имеешь в виду? И ты должна съесть свою еду, пока она не остыла, — я быстро смотрю на его лицо, сдерживая язвительный ответ. Он действительно настолько слеп? Настолько лицемерный? Или ему просто все равно?

— Это значит, что в течение последних двадцати девяти лет ты уклонялся от выполнения своих родительских обязанностей, размахивая своим маленьким флажком: «Я не принимаю ничью сторону». Звучит очень по-швейцарски, но на деле это означало, что мама вела все дела. Ты дал ей полную свободу игнорировать мои желания, потребности и мечты, позволяя ей делать все, чтобы превратить меня в идеальную жену, а не в ту, кем я действительно хотела быть.

Я качаю головой. Сердце колотится в горле, влажные ладони лежат на джинсах. Никогда не забуду тот день, когда мама вытащила меня из театрального кружка. Это было единственное, что заставляло меня ждать школы. Она считала его детским и несовместимым с курсом этикета, на который меня записала. Что бы она ни пыталась сделать, я просто не могу заставить себя заботиться об этом.

— Я не буду в это вмешиваться. Вы двое взрослые люди. Вы можете решить это между собой.

— Но ты не понимаешь...

— О, я понимаю это очень хорошо, — холодно говорю я и сдвигаюсь на стуле. — Я точно знаю, какая она на самом деле. Мне не нужно влезать в вашу маленькую... — я неопределенно машу рукой в воздухе — ...ситуацию, чтобы понять, что она пытается сделать. Я годами пыталась рассказать тебе, какая она на самом деле, но ты никогда не слушал. Черт, ты даже не удосужился узнать, что я не ем рыбу. — Я киваю на тарелку перед собой и глубоко вздыхаю.

Зачем я вообще здесь? Могу часами рассуждать о лицемерии его просьбы. Он никогда меня не слушал, и сейчас ничего не изменится.

— Надеюсь, развод даст вам обоим то, что вы ищете и заслуживаете, — я встаю.

— Лорен, подожди...

— Нет, — качаю головой, оставаясь у стола. — Ты мой отец, я люблю тебя, но ты меня подвел. Если хочешь все исправить, начни с восстановления моего доверия, прежде чем просить об одолжении. Но это? — Я указываю на нас. — Это не начало разговора о том, как все исправить. Найди себе безжалостного адвоката и пусть он разбирается с мамой. Меня не впутывай.

Он открывает рот, но я не хочу слушать. Не говоря ни слова, я хватаю пальто и выбегаю из ресторана, останавливаясь только на улице, когда свежий воздух обжигает лицо.

— Черт, — вырывается у меня, и я топаю ногой, потому что больше не на что выместить злость. Ах, как хотелось бы пнуть кучу снега!

Вдруг телефон в кармане оглушительно звонит.

— Привет, Ник, — отвечаю я, на удивление бодро. — Закажи нам утешительный десерт. Буду через десять минут.

— Поняла.

Я вешаю трубку.

Из всех возможных сценариев на сегодня, этот был самым неожиданным. Я жду душевной боли от известия о разводе родителей, но ее нет.

Я плохой человек?

С другой стороны, они сами меня оттолкнули. Он не заступился за меня на День Благодарения, не поддержал, когда они увезли Мэйзи с семьей в Диснейленд, а теперь хочет, чтобы я была на его стороне.

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее закипает кровь.

Глубоко вдохни, Лорен. Они не стоят твоего гнева.

Я глубоко вздыхаю и поворачиваю направо, решив дойти пешком до своей квартиры, которую я больше не хочу называть «домом».

Глава 27

Лорен

— Лорен, нам нужно уходить! — Ник трясет меня, чтобы разбудить. Довольно сильно.

— Успокойся. Я проснулась. И ты сейчас вызовешь у меня хлыстовую травму, — бормочу я, открывая глаза. — Пожар? — спрашиваю я ее сонно. Но она не перестает трясти меня за плечо, пока я не сажусь, гневно глядя на нее с яростью человека, которого разбудили.

— Пожара нет. Но приближается снежная буря.