Она тихо вдыхает. Я замираю.

Это, конечно, не было запланировано.

Я смотрю на нее, пытаясь оценить реакцию. На мгновение ее глаза расширяются от удивления, все ее тело напрягается, пальцы впиваются в мою рубашку. Затем ее глаза закрываются, и она расслабляется в моих объятиях.

Она отпускает мою рубашку, обнимает меня за шею, снимает мою шапку и отбрасывает ее в сторону, чтобы ее пальцы могли пробежаться по моим волосам, пока я притягиваю ее к себе за поясницу.

Я не так представлял себе наш первый поцелуй.

Я никогда не сомневался, что это произойдет. Хотя ожидал чего-то более... романтичного. Наверное, под омелой в моем кафе, под светом маяка, под ангельские хоры.

Но и без всего этого он был довольно глубоким.

Это похоже на нас. В конце концов, наши «первые разы» с самого начала были немного сумбурными.

Целовать ее — как вернуться домой. То, как она приоткрывает для меня губы, как она пахнет кофе с ноткой имбирного сиропа. Это так похоже на нее. Сладко. И вызывает привыкание.

В этот миг все остальное растворяется. Остаются только она и тепло, разливающееся по мне стремительнее бензинового пламени.

Когда она отстраняется, я прижимаюсь лбом к ее лбу, наши дыхания сливаются в тесном пространстве между нами. Одна рука обнимает ее, другая нежно поддерживает лицо.

— Ты была права, — бормочу я, и она открывает глаза, в которых читается недоумение.

— Я часто бываю права, но в чем конкретно? — шепчет она, рисуя пальцем мягкие круги на моей коже головы и играя с прядью моих волос.

— Это глупые мысли, — шепчу я очень серьезно.

Она издает дрожащий смешок.

— Я же тебе говорила.

— У тебя есть свое место, — уверяю я ее и прижимаю к себе покрепче, — прямо здесь.

Мой большой палец скользит по ее щеке, и ее лицо смягчается, брови слегка хмурятся, а глаза наполняются слезами.

— Спасибо.

Ее голос дрожит, она моргает, сдерживая слезы. Но это не помогает, и одна слеза скатывается по ее щеке.

— Похоже, мне действительно нужно было это услышать, — она быстро вытирает слезу и прижимается головой к моей груди.

— Я буду говорить это так часто, как тебе нужно.

— Поймала на слове, — она поднимает голову, подбородком опираясь на мою ключицу. — Это был определенно один из способов отвлечь меня. Повторишь? Пожалуйста?

Я лишь наклоняюсь и целую ее. Но этот поцелуй другой — сначала нежный и осторожный, а затем, между дрожащим дыханием и тем, как она впивается пальцами в мою спину, он превращается в пламя.

— Калеб, — шепчет она, и мое имя дрожит на ее губах. Осторожно, шаг за шагом, она отталкивает меня к дивану. Я сажусь, прерывая поцелуй. Без колебаний она забирается мне на колени и сразу же снова прижимается губами к моим.

Она слегка приоткрывает рот, и поцелуй становится более страстным и нетерпеливым, заставляя меня задыхаться. Она проводит руками по моим волосам, тянет их, удерживая меня там, где ей хочется. Пока наши языки танцуют, мои руки блуждают по ее спине, ощупывая изгиб позвоночника и маленькую ямочку на пояснице.

Она сдвигается на моих коленях, заставляя меня стонать в ее рот. Я слышу каждый звук — дыхание, вздохи, тихие стоны. Мои руки находят ее попку, сжимают ее, и она улыбается в поцелуе.

Пальцы скользят под ее рубашку, осторожно рисуя узоры на ее коже, оставляя след мурашек, пока не упираются в кружевную ткань бюстгальтера.

Я открываю глаза и встречаюсь с ее взглядом в невысказанном вопросе. Она отвечает легким кивком и улыбкой, которую пытается скрыть, прикусив губу.

Моя рука скользит за ее спину, и через несколько секунд я бросаю ее рубашку туда, где, как мне кажется, она может приземлиться на кофейный столик, и расстегиваю бюстгальтер. Ее дыхание замирает, когда она медленно спускает его по рукам.

Пульс учащается, и кровь приливает к члену.

Она завораживает. Ее щеки приобретают самый милый оттенок розового, когда я смотрю, как она снимает его, а мой горячий взгляд прожигает каждый сантиметр ее обнаженной кожи.

Черт. Она прекрасна. Грудь округлая, идеального размера для моей ладони, когда я обхватываю ее.

— Калеб, — шепчет она, задыхаясь. — Ты мне нужен.

Ее руки обхватывают мое лицо, и я едва успеваю отреагировать, как она снова притягивает меня к себе для поцелуя. Он смелый, неумолимый и жаждущий, но в лучшем смысле этого слова.

Я прерываю поцелуй только для того, чтобы провести языком по ее шее, оставляя мокрый след мурашек по ключице и дальше, пока не сомкну губы вокруг ее соска.

—Так чертовски прекрасно, — бормочу я, прежде чем прикоснуться к нему языком, вызывая тихое вздох у нее, а ее руки скользят по моим волосам.

Черт. Мы все еще на диване.

Возможно, это не так романтично, как я себе представлял, но черт возьми, если я впервые увижу Лорен обнаженной на своем диване… Без единого слова я встаю.