⚡безумная страсть

⚡от ненависти до любви

⚡очень эмоционально

⚡ХЭ

Глава 21.2

Вслед за дикой болью от удара в голове мелькает запоздалая мысль, от которой сердце просто перестаёт биться. Заморыш… она нашла его… Зашла в мою комнату зачем-нибудь и нашла малыша.

Этот страх в миллиарды раз страшнее, чем перспектива остаться остриженной. На ум приходит самое ужасное: если мать нашла котёнка, она могла развеять его магией, просто чтобы преподать мне урок. Способна ли она на такое зверство?

Перед глазами всё плывёт, к горлу подступает тошнота, а пальцы начинают крупно дрожать.

Я судорожно вглядываюсь в глаза мамы. Но... нет. Мать смотрит на мои отросшие каштановые пряди. Кажется, дело в них. Её бесит сам факт моего неповиновения, а не то, что она нашла котёнка?

Я сглатываю вязкую слюну и цежу сквозь зубы:

– Я не хочу ходить уродиной. Натан купил мне специальное зелье.

Мать кривит губы:

– Знаю, что купил, и я уже ему высказала всё, что думаю. Тебе стоило десять раз подумать, прежде чем подставлять брата. Ты ведь понимаешь, что ему нужны деньги на свадьбу? Понимаешь, что я как глава рода должна их выделить, а? Вдруг я не захочу…

Внутри меня всё закипает. Мать шантажирует меня, безошибочно целясь в самое больное место. Она прекрасно знает, как сильно я люблю Натана, и что я никогда не сделаю ничего, что причинит ему вред. Конечно, она в итоге выделит эти деньги – Натан мужчина, её сын. Но сейчас она упивается моей беспомощностью.

Между тем Томина Эшер продолжает, буравя меня тяжёлым взглядом:

– Ты знаешь, что невеста Натана просто так не выйдет за него? Лиссандра из очень влиятельной семьи. Старшая дочь Крейстов может выйти только за главу рода. Хочешь, чтобы я лишила этого Натана?

Вот это уже становится по-настоящему интересно. Я замираю, с внезапным любопытством глядя на мать и напрочь забыв о том, что прямо сейчас на грани того, чтобы снова лишиться волос.

Наш папаша сбежал, когда мы были ещё маленькими. Мы с Натаном носим фамилию матери, вошли в её род, и поскольку из родственников больше никого не осталось, единоличной владелицей фамилии и всего состояния нашего покойного деда всего является мать. Сейчас глава рода она.

Я даже представить себе не могу, чтобы Томина Эшер добровольно отдала Натану главенство.

Получается, моя матушка сейчас на серьёзном перепутье, и эта ситуация её безумно волнует. Она настолько на взводе, что в порыве дикой злобы вывалила все эти подробности мне – девчонке, которую обычно ни во что не ставит.

Ей до дрожи хочется породниться с Крейстами, примазаться к их колоссальному влиянию, но платить за это статусом главы рода? Для неё нереально. Ей жизненно необходимо продолжать влиять на меня и брата, держать нас под колпаком.

– Я не хочу подставлять Натана, мама, – говорю я спустя пару десятков мучительных секунд раздумий. Делаю так, чтобы голос звучал тише и смиреннее. – Но… представь, как мне стыдно. Что думают обо мне другие? В академии на меня косятся, уже спрашивали, что думает мать по поводу моей странной прически. Дочь самой Томины Эшер… и вот это на голове.

Я знаю, что мать бесят даже мои веснушки, а уж короткие, обрубленные волосы тем более должны вызывать у неё отвращение. И её волнует, что подумают другие. Я прекрасно знаю, на что давлю. На самом деле про неё никто в академии и слова не говорил, я всё это только что придумала, но удар попадает в цель.

Она поджимает губы, задумываясь.

– И ты решила сделать всё самовольно. Вместо того, чтобы попросить у меня прощения как следует и признать свою вину.

Как же мама бесит. Внутри всё клокочет от ярости, хочется взорваться и высказать ей всё, но нужно быть хитрее. В последнее время я заметила, что чем меньше проявляю характер в лоб, а вместо этого хитрю, тем большего добиваюсь. Раньше мы конфликтовали постоянно, когда я жила в Фелмарке, я перечила ей без конца и получала. Наказаниям не было конца. Наверное, стоит быть с ней всё-таки более дипломатичной.

Я опускаю взгляд, делая вид, что искренне раскаиваюсь, и говорю тише:

– Прости, мама. Просто… Гидеону так нравятся мои волосы. Он столько раз про них говорил…

Вру. Ничего он не говорил. Он горазд только бросать на меня свои липкие, сальные взгляды, но я вообще без понятия, что именно в моей внешности кажется ему привлекательным. Однако я знаю главное: имя Гидеона – отличный щит.

– Гидеона здесь сейчас нет, – холодно замечает Томина Эшер, но я вижу, как при упоминании его имени, её злость немного ослабевает.

– Ты права, я просто нервничаю перед свадьбой с Гидеоном. Вот и постоянно думаю о нём, – быстро подхватываю я, нацепив маску раскаяния. – Мне стоило сначала обсудить всё с тобой.