Едва открываю утром глаза, как чувствую сладкий цветочный аромат. Ксандр был в моей комнате ночью! Точно знаю. Потому что прямо сейчас смотрю на цветок на прикроватном столике. Простой белый… он так сильно напоминает тот, который я бережно хранила в книге, пока мать не нашла и не выбросила. Я рассказала ему, а он решил мне его подарить?

Но мы не виделись уже четыре дня после того нашего неприятного, резкого разговора у раздевалок. Сначала я думала, что всё-таки мне удалось сделать так, чтобы Ксандр от меня отстал. И, признаться честно, с каждым днём без него становилось всё больнее. Даже мысль о том, что он сейчас в безопасности и не навлечёт на себя гнев моей матери или Гидеона, вообще не помогала заглушить эту тоску.

Но вчера я поделилась своими чувствами с Эвой, и она объяснила, в чём дело. Оказывается, Ксандр с её братом Маркусом просто ушли на затяжную охоту, которая вполне может длиться и неделю. Сейчас как раз такой период, когда самые опасные исчадья вылезают из Бездны, а за их убийство платят лучше всего. Я и сама это прекрасно знаю. Мать, как префект, часто выделяет огромные государственные деньги от лица империи на борьбу с исчадьями. Существуют целые специальные агентства, которые на этом зарабатывают, заключая контракты с префектурой.

Поэтому сейчас, глядя на цветок, в душе разгорается безумная, трепетная радость – Ксандр меня не забыл. Я понимаю, что не должна радоваться, учитывая обстоятельства, но не выходит. Это происходит само по себе. В груди распускается такое невероятное чувство, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу и затопит всё вокруг.

Я уже даже скучаю по Ксандру... безумно скучаю. От желания его увидеть аж внутри всё свербит. Как же я буду без него? Не нужно было так привязываться…

Сладко подтягиваюсь в кровати, беру цветок со столика и подношу к лицу, глубоко вдыхая нежный запах. Улыбаюсь, вспоминая, как Ксандр гладил меня, когда мы лежали у огня в хижине. Жаль, что это не повторится, но как же я рада, что это воспоминание со мной.

И вдруг до меня доходит очевидная мысль: раз цветок здесь, значит, Ксандр стоял у постели и смотрел на меня, пока я сплю? Почему не разбудил? Хотел сделать сюрприз?

Меня совсем не пугает, что он пробрался в комнату, скорее наоборот, заставляет сердце биться в разы чаще. Но следом накатывает глупая паника: а вдруг я ужасно выглядела, пока спала? Это не лучшая моя пижама, цвет так себе, и она помятая! Надо было надеть что-то получше, посимпатичнее! И голову я не мыла перед сном… Хотя Ксандр видел меня после купания в реке, когда я была вся грязная, даже этого его не смутило.

Но всё равно! Я резко подскакиваю с постели, собираясь броситься к зеркалу, и в этот момент буквально застываю на месте, лишаясь дара речи.

Вся моя комната – абсолютно каждый свободный уголок – заставлена плетёными корзинками с этими самыми белыми цветами. Они стоят на полу, на подоконнике, на кресле, ровными рядами у шкафа... Тут корзинок двадцать, никак не меньше! Моя спальня превратилась в настоящий, благоухающий сад.

– Красивооо… – поражённо выдыхаю я.

Оглушительный восторг лавиной накрывает меня с головой. Я босиком ступаю на ковёр и начинаю кружиться между этими корзинками, раскинув руки в стороны. Счастливый, звонкий смех сам собой вырывается из груди. Отросшие благодаря его эликсиру густые каштановые волосы взлетают шелковистой волной, рассыпаясь по плечам. Я кружусь, едва не задыхаясь от переполняющих меня эмоций.

Вдруг я слышу громкое чихание. Заморыш, который, видимо, только что проснулся от моего смеха, сидит возле ближайшей корзины. Он забавно вытягивает свою крошечную чёрную мордочку, шевеля усами, и осторожно нюхает пушистый белый бутон. Секунда – и котёнок снова громко чихает на всю комнату, смешно мотая головой и прижимая ушки.

– Пахнет и правда очень сильно! С ума сойти! – я весело качаю головой, опускаясь на корточки перед притихшим котенком. – Ты тоже не видел Ксандра? Не видел, как он приходил? Да как он вообще сюда это принёс?

Заморыш в ответ только ушами ведёт, забавно жмурясь от резкого аромата. Я подхватываю малыша на руки, поднимаю над собой и снова начинаю кружиться. Прижимаю пушистый теплый комок к щеке, утыкаюсь носом в его мягкий бок, а затем целую котенка в крошечный черный носик.

– Мой маленький чёрный принц Заморыш, самый красивый котик в мире! – ласково приговариваю я, разглядывая своего любимца. – Какая у тебя стала шёлковая шёрстка, какие мощные лапки... Ты у меня настоящий тигр, а не задохлик, правда?

Котенку, кажется, нравится такое внимание – он начинает громко, басовито мурчать, перебирая лапками по моей щеке, даже слегка царапая её. Кажется, больше счастья в моей груди уже не уместится. Оно вот-вот разорвёт меня пополам…

Но вдруг я вспоминаю про мать.

Улыбка мгновенно сползает с лица. Я опускаю Заморыша на кровать и оглядываюсь по сторонам едва ли не с ужасом. Эйфория внутри меня уступает место ледяной панике.