Я рассказала про его слова на выпуском. Что отказалась, а когда ситуация стала безвыходной, обратилась к нему, готовая на всё.

Вопросы сыпались один за другим, закручиваясь в тугую спираль. Он выяснял всё: от моих отношений с семьёй и причин переезда, до того, как я воспринимаю расу рихтов, что слышала о них, и что думаю о недавней войне с орсами.

Меня уже трясло изнутри, но я отвечала. Чётко, по делу, без лишних эмоций. Мне очень нужна была эта работа и решила, что выдержу этот допрос, несмотря ни на что.

Страх никуда не делся, он сидел в горле холодным противным комом, но поверх него нарастало что-то другое — азарт, вызов.

Этот рихт явно играл со мной, как кошка с мышкой, а я, не собиралась просто пищать и замирать. почему-то под его взглядом хотелось совсем другого. Показать себя с самой выгодной стороны. Проявить… вот точное слово.

Наконец, он замолчал, всё так же неотрывно сканируя меня. Затем потянулся, взял с ближайшей консоли тонкий, матово-чёрный планшет и небрежно протянул его мне.

— Держи, — сказал он просто. — Это тестовый терминал, подключенный к боевому серверу моего аналитического отдела. Тебе нужно взломать его. У тебя пятнадцать минут, чтобы получить доступ к корневой директории. Интерфейс привычный. Приступай.

Дрейк Зартон откинулся назад, снова оперся руками о край стола. Его хвост перестал дёргаться и замер, превратившись в неподвижную чёрную линию.

Но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Ожидающий. Оценивающий.

Я взяла планшет. Руки не дрожали, к моему удивлению.

Внутри была холодная, строгая сосредоточенность. Привычный экзамен. Тут мне было гораздо легче, чем при беседе с ним.

Я посмотрела на экран блокировки, на сложнейшую матрицу входа, и почувствовала знакомое щемящее ощущение в висках.

Нет, это был совсем не страх провала. Нет. Это было ощущение охоты.

Мои пальцы плавно коснулись интерфейса.

Всё вокруг — этот рихт, его шикарный кабинет, город за обзорной стеной — перестали существовать. Остались только я, планшет и та невидимая стена, которую мне предстояло снести.

Глава 5. Взлом

Цан Зартон не стал объяснять, что будет, если я не справлюсь. В этом не было нужды.

Я понимала, почему такое задание. Иногда, чтобы найти уязвимость, приходится взламывать самостоятельно. И потом найденные уязвимости закрывать.

Мои пальцы запорхали по голографической клавиатуре.

Я уже прошла три уровня защиты, обошла стандартные ловушки и оказалась перед пси-регулируемым шифром.

Интуиция, то самое тонкое пси, подсказывало слабое место — не в коде, а в самом алгоритме распознавания нейронных сигналов. Он был слишком идеален, в нём не было учтена естественная хаотичность живого мышления.

Обычный взломщик пытался бы подобрать ключ или взломать шифр. Мне нужно было обмануть восприятие системы.

— Время вышло, — его голос прозвучал прямо над ухом.

Цан Зартон стоял сзади, наблюдая. А я даже не заметила, как он подошёл.

— Дайте ещё двадцать минут! — выпалила я, не отрываясь от экрана, пальцы продолжали выстраивать виртуальную нейросеть-имитатор.

— Нет.

— Хотя бы восемь! — в моём голосе прозвучала отчаянная мольба.

Я была так близка.

— И что ты сделаешь за восемь минут? — в его глубоком низком голосе полыхнули лёгкие заинтересованные нотки.

Я на мгновение оторвалась от планшета, обернулась, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Ох, вблизи какой же он… Высокий, широкоплечий, мощный, идеальный… и в глазах странное. Изучающее. Ещё и дышит глубоко. И стоит слишком близко, возвышается рядом с креслом, где я сижу.

Отмахиваясь от физиологических реакций моего сошедшего с ума от его близости организма, я вскочила — невыносимо сидеть, когда он так рядом нависает — и начала объяснять.

— Система идентифицирует оператора по пси-отпечатку, — затараторила я. — Но её алгоритм заточен под рихтовский или стандартный человеческий паттерн. Он ищет порядок. Я создаю виртуальный пси-контур с хаотичной, но управляемой структурой. Как шум. Алгоритм будет воспринимать его не как взлом, а как сбой в собственном сенсоре.

Рихт опасно сузил глаза, и я торопливо договорила:

— Нужно просто подсунуть этот шум в момент перезагрузки протокола связи, который происходит каждые семь минут сорок секунд. Следующий будет через три минуты. За оставшиеся пять я донастрою эмулятор и воткну его в служебный пакет. Это будет чёрный ход, которым можно будет воспользоваться позднее.

Его взгляд изменился мгновенно. Исчезла насмешливая отстранённость. Глаза стали колючими, острыми, хищно-цепкими.

В них вспыхнул тот же самый азарт, что горел во мне, но помноженный на его природную опасность и подавляющие внешние данные.

Он подобрался всем телом, а хвост, до этого неподвижный, резко изогнулся за его спиной в напряжённую дугу, кончик замер в воздухе, нацеленный в пространство.