— Здравствуйте, цан Зартон, — сказала я, всё же взяв себя в руки. — Да, я женщина. Алекс Ким. Я по рекомендации профессора Вейланда…

— Не мужчина… — повторил он.

Его взгляд, тяжёлый и медленный, проплыл по моему лицу, шее и задержался на моей груди.

Щёки окончательно залило румянцем.

Я не была наивной девочкой, я знала, как на меня смотрят мужчины. Но этот взгляд… был другим. Взгляд искушённого знатока, ценителя, оценивающего редкий, неожиданный и, судя по всему, интересный для него экспонат.

Почувствовала себя не соискателем, а… изысканным десертом, неожиданно поданным к деловому ужину. Сначала меня понюхали, а теперь вот внешним видом любуются. И ему определённо нравилось то, что он видел.

А я, застывшая и пылающая от смущения, не могла оторвать глаз от него. Потому что, чёрт возьми, он был не просто красив. Сам как произведение искусства. Гипертрофированное воплощение мужественности.

Даже вспомнила солиста своей любимой группы, Кира Вента, которого весь сектор считал эталоном мужской красоты. Я иногда рассматривала его голопроекции, как рассматривают прекрасную статую — с отстранённым любованием.

Этот… рихт вызывал не любование. Он вызывал чувства. Глубинные, странные, первобытные, с которыми мой цивилизованный мозг отчаянно пытался бороться.

Трепет. Любопытство. И странный, инстинктивный и одновременно восторженный страх.

Если бы не хвост, плавно покачивающийся у него за спиной, я бы без сомнений сказала бы, что он человек, но всё же… Нет, он был неуловимо иной.

Во всём, в каждом микро-движении, в этой хищной, небрежной грации, в абсолютной, титанической уверенности, с которой он занимал собой всё пространство, читалось то, что я не встречала ни у одного представителя своей расы. Это было сильнее, острее, опаснее.

Это собеседование точно станет самым сложным испытанием в моей жизни.

А Дрейк Зартон оторвал взгляд от моей груди и снова встретился со мной глазами.

Лёгкая уверенная улыбка всё ещё играла на его губах, но в прищуренных глазах исчезла насмешка, сменившись холодной, сфокусированной внимательностью.

— Ладно, — усмехнулся он. — Начнём с начала. Значит, Алекс. Садись и расскажи, что тебе больше всего было интересно в учёбе?

С этими словами он облокотился о свой гигантский стол, затем, с поразительной для его размеров лёгкостью, запрыгнул на него пятой точкой, усаживаясь на край. Его хвост плавно скользнул по полированной поверхности и свесился вниз, полностью неподвижный, лишь самый кончик подрагивал.

Голос стал ровным, деловым. И его пронзительные глаза неотрывно держали мой взгляд, не позволяя уклониться.

Я присела на край предложенного кресла, и чётко и — надо же — спокойно начала отвечать на вопрос, не углубляясь в детали.

Цан Зартон слушал, не перебивая, лишь иногда его хвост совершал короткое, резкое движение. И ещё он почему-то раздражённо дёргал носом, впрочем, тут же возвращая лицу спокойное выражение с лёгкой улыбкой, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Когда я замолчала, последовал следующий вопрос. И ещё, и ещё.

— Почему уволили с предыдущего места? Не общие слова. Конкретно. Что увидела, кому доложила, какую реакцию получила, — сразу обозначил он свою осведомленность.

Я отвечала, стараясь, чтобы голос не дрожал от нестихшей еще обиды. О бреши, о чёрном ходе, о начальнике, о его словах насчёт «отладочного канала». О том, как пошла выше, к директору по безопасности, минуя непосредственного руководителя.

— Как нашла эту лазейку? Опиши процесс. Не технически, своими словами.

Тут мне пришлось погрузиться в своё пси, в ту странную способность, которую я никогда толком не могла объяснить.

Я рассказала, что не искала уязвимости в коде построчно. Я… чувствовала их. Как сквозняк в герметичной комнате. Как фальшивую ноту в идеально сыгранной симфонии.

Сначала возникает ощущение, что «здесь что-то не так», а потом уже логика и сканеры выявляют конкретную нестыковку. Профессор Вейланд называл это «тонким пси-нюхом на цифровую гниль».

Дрейк внимательно смотрел на меня, его ноздри снова слегка раздулись, будто он пытался учуять запах моих слов, проверить их на правду.

— Что ты нашла обо мне в сети? До этого собеседования. Не повторяй официальную биографию с сайта СРЗ.

Я сглотнула. Пришлось признаться, что копала глубоко. Рассказала о законопослушности его корпорации, которая при таких оборотах выглядела почти подозрительно.

О том, что корпорация Стратегические решения Зартона — по сути является частной военно-разведывательной компанией. О тех направлениях, которые мне удалось вычислить. О том, что у Дрейка Зартона репутация неприкасаемого — никто не посмеет его тронуть, потому что у него компромат на всех и вся.

Я не сказала только самого пикантного — про сплетни о его личной жизни. Но, кажется, он и так всё понял по моему смущённому виду, когда вопрос коснулся его общественного имиджа.

— Твой профессор. Почему он тебе помогает?