Я сделала ещё один глубокий, успокаивающий вдох, ощупала складки своей функциональной куртки, проверила, плотно ли сидит браслет-коммуникатор на запястье.

И поспешила за ним.

Путь усложнялся. Приходилось взбираться и спускаться по техническим лестницам. Кое-где ползти, протискиваясь в узком проходе.

Иногда Дрейк делал знак остановиться, и тогда подключался с помощью своего браслета к скрытым панелям, деактивируя защитные системы. Оказывается, их тут было в избытке.

Я уже вымоталась, но держалась. Всё же подготовка давала знать — мой безжалостный босс был прав, я действительно успела немного подтянуть свои физические характеристики.

В голове крутились мысли, которые должны были успокоить.

Всё это санкционировано самим маршалом Кайсом Грилом. Это не преступление. Это необходимость.

Мой папа уже лечится. Есть первые успехи, он даже голосом вчера по связи вполне окрепшим разговаривал со мной.

Родителям очень хорошо в новой квартире, мама наконец-то улыбается на фотографиях, которые она присылает.

Близнецы… я уже начала оплачивать им то самое, безумно дорогое нейрокогнитивное обучение. Оно стоило в месяц как мой годовой доход на моей прежней работе, но сейчас, с моей зарплатой, я могла и это потянуть.

Сейчас как раз у них был самый подходящий возраст — идеален для тренировки синаптических связей под особые интерфейсы. Я верила, что станут высокооплачиваемыми специалистами, найдут своё место в этом мире, реализуют свои странные, гениальные способности с математикой и паттернами.

У них будет будущее. И у меня будет будущее. Обязательно. Если я выживу здесь…

Ох, Алекс, что-то мрачноватые мысли у тебя. А ну, взбодрись живо!

Я двигалась следом за тёмной тенью Дрейка, и почему-то вспомнилась старая шутка Диргана Варила.

Этот папин друг когда-то работал вахтами на подповерхностном геотермальном карьере.

Условия там были шикарными: индивидуальные капсулы-апартаменты с виртуальными окнами на любые пейзажи, лучшая еда, полный пакет развлечений и зарплата, о которой на поверхности можно было только мечтать.

Но раз в два-три месяца в глубоких шахтах случалась вспышка кристаллизованной плазмы — по сути, пожар, который тушили, закачивая в штреки жидкий азот и посылая туда роботов-подавителей.

Риск для людей был минимален, но иногда были выбросы… и в процессе от газа, несмотря на все фильтры и медикаментозную поддержку, было очень плохо.

Вот Дирган и говорил, смеясь: «Работа — золотая. Но как этот клятый пожар, Алекс, так хоть прямо увольняйся. Сердце в пятки уходит».

Вот и у меня сейчас был такой пожар. Только вместо жидкого азота — тёмные вентиляционные шахты и ледяной взгляд начальника.

Но, я ни за что, даже не заикнусь об увольнении. Ни за что. С такой зарплатой, с такими возможностями для семьи, я пролезу хоть сквозь раскалённое ядро планеты.

Вот это правильные мысли. Так и думай. И вперёд.

Впрочем, эти мысли помогали не долго.

Путь по вентиляции оказался кошмаром, по сравнению с которым утренние тренировки Дрейка казались теперь детской зарядкой. Это была настоящая полоса препятствий, созданная безжалостными инженерами, явно не рассчитывавшими на то, что по их творению будет карабкаться пара шпионов.

Туннели то сужались, заставляя буквально протискиваться между холодными металлическими стенками, то резко расширялись, открывая чёрные, зияющие провалы вниз, в другие технические уровни.

Были вертикальные колодцы с редкими скобами для доступа, которые приходилось преодолевать, цепляясь за них дрожащими от напряжения пальцами. Были повороты под такими острыми углами, что казалось, твои рёбра вот-вот треснут.

И на фоне всей этой жести Дрейк двигался… как нечто не от мира сего.

Я же ползла, пыхтела, подскальзывалась, чувствуя, как пот заливает спину под тонкой тканью куртки, а он… просто танцевал. Так это мною воспринималось.

Его тренированное тело, казалось, не подчинялось законам физики.

Этот высокий мощный рихт умудрялся проскальзывать в узкие щели, изгибаясь с невозможной пластичностью. Активно работал не только корпусом, но и хвостом, который двигался как дополнительная конечность, цепляясь, отталкиваясь, балансируя.

В вертикальных колодцах он взмывал вверх, отталкиваясь от стен попеременно ногами и руками, а хвост в это время находил точку опоры там, где, казалось, её быть не могло.

Дрейк совершал точные, эффективные, почти танцевальные движения, перенося свой вес с минимальными усилиями и без единого лишнего звука.

Я была в шоке. И в отчаянном восхищении. И в глубочайшем унынии от собственной беспомощности и бесполезности. Слабачка.

Это было очень тяжело. Невыносимо. Я взмокла насквозь, пот стекал по вискам, одежду на спине можно было уже выжимать.

А еще жутко раздражало мое прерывистое тяжелое дыхание, в то время как Дрейк даже не запыхался толком.