Я услышала его сдавленный выдох, но его руки не ослабили хватку.

Он покатился, удерживая меня в своих мощных объятиях, каким-то непостижимым образом, используя хвост и ноги как тормоза о стены, погасил остаток скорости, рухнув на какую-то решётчатую площадку.

Мы остановились. Я лежала на нём, не в силах пошевелиться, оглушённая падением, болью и шоком.

— Алекс… — в его голосе звенели напряжение и тревога.

Дрейк легко перекатил меня с себя на металлический пол, несмотря на то, что сам явно был травмирован. На его браслете вспыхнула мягкая голубая подсветка, выхватывая из тьмы наши фигуры, и он направил луч на моё бедро.

Ткань умных штанов была разорвана в клочья. Под ней зиял глубокий, неровный разрез, из которого обильно сочилась тёмная кровь.

Дрейк глухо выругался сквозь зубы, ссорвал с пояса маленький плоский меднабор, стремительно вскрыл его. Профессионально обработал рану антисептиком-пеной, который мгновенно остановил кровь и затянул порез полупрозрачным гелем.

А со мной творилось нечто невообразимое.

Боль от раны внезапно отступила, сменившись… волной тепла. Неприличного, сладкого, растекающегося по всему телу.

Оно началось в животе, прямо внизу, и стало расползаться, как огненная лава, по венам, достигая кончиков пальцев, заливая лицо жаром.

Между ног возникла пульсирующая, навязчивая пустота, требовательная и влажная. Соски под мокрой майкой налились и затвердели, болезненно чувствительные к прикосновению ткани.

Дыхание перехватило от странного, душащего возбуждения.

Я невольно выгнула спину, изо всех сил пытаясь сдержать стон, и расстегнула куртку.

— Что… со мной? — выдохнула я, с ужасом осознавая, что мой голос звучит хрипло и… соблазняюще.

Дрейк закончил обработку раны и пристально вгляделся в моё лицо и с силой втянул носом воздух, раздувая ноздри.

— Я поцарапал тебя шипами, — глухо сказал он. — Это полбеды. Жалом порезал тоже.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему распахнутой куртке, по груди, по лицу, которое, я знала, пылало румянцем.

— Алекс, слушай меня внимательно, — сказал он тихо, но предельно чётко. — В твою кровь попал мой каудал. Это гормональный коктейль. Особое вещество рихтов.

Я непонимающе посмотрела на него, отчётливо понимая, что моё тело натурально сошло с ума.

Всё, что я хотела сейчас — это рвануться к Дрейку, этому нестерпимо сексуальному мужчине, сорвать с него одежду, прижаться губами к его губам… Нет, я хотела, чтобы это все сделал он.

Брр… Д а что со мной?!

— Ты очень соблазнительно пахнешь, Алекс, — вдруг хрипло сказал Дрейк, резко втягивая носом воздух. — Как идеальная самка для меня. Ты вспотела, и для моей физиологии это как чистейший афродозиак. Самая соблазнительная самочка, что я встречал когда-либо.

От этого признания меня охватил ненормальный жгучий восторг — я привлекательна для него! Значит, ничего не препятствует тому, чтобы… Прямо здесь! Хочу его… О, да я умру, если он продолжит сидеть там, и немедленно меня не поцелует…

Но Дрейк продолжал нависать рядом со мной каменным изваянием. Всматриваться в моё лицо и что-то объяснять. Его низкий роскошный голос с этой сексуальной хрипотцой завораживал, хотелось слушать и слушать.

— Алекс, ты понимаешь, что я говорю?

Сосредоточилась на его слова. Кивнула.

— Каудал. Мой запах…

— Твой запах, Алекс, — стиснув челюсти, кивнул Дрейк. — Будь я в обычном состоянии у тебя не было бы такой реакции на каудал. Но моё тело отреагировало на твой запах. Это изменило состав вещества. Он стал таким, какой рихты впрыскивают друг другу во время гона. Стимулируя друг друга на большее удовольствие во время секса.

— Но чип…

— Он приглушил твой запах. Но не убрал полностью. Я всё время его чувствовал. Но там была вентиляция, большие помещения, я мог держать дистанцию. Здесь, сейчас, в этом тесном пространстве… Влияние на мою физиологию оказалось слишком интенсивным. Каудал у тебя в крови, Алекс. С убойным составом для стимуляции физического желания.

— Это… можно как-то… нейтрализовать? — спросила я, всё же найдя в себе остатки здравомыслия.

— Нет, Алекс, — процедил Дрейк, опуская взгляд на мою часто вздымающуюся грудь. — У меня здесь нет ничего, чем тебе помочь. И на помощь позвать не могу. Будь я один, выкрутился бы. Но ты… Я не имею право тебя так подставлять. Я не сразу смогу притушить информационные волны в особых кругах, если нас с тобой здесь найдут.

— Что… делать? — выдохнула я, и это был уже откровенный стон.

Моё тело корчилось от желания, которое я никогда в жизни не испытывала.

Это было похоже на безумие, на болезнь. Я смутно понимала, что это ненормально, что это действие того самого вещества, но осознание не помогало.

Я хотела. Безумно, отчаянно, животно. Хотела Дрейка. Этого мощного, крайне притягательного мужчину. Прямо сейчас!