И поэтому я дико краснела не столько от усилий, сколько от стыда. Потому что Дрейк, который поначалу сопровождал наши передвижения либо лёгкой насмешкой, либо одобрительными репликами, теперь был мрачен.

Каменное лицо, сжатые губы. И он постоянно и широко раздувал ноздри, резко втягивая воздух.

Мне всё больше становилось не по себе от этой его реакции.

Да, я потела, но ведь я приняла душ перед концертом, тщательно. Пользовалась самым дорогим, нейтральным дезодорантом-ингибитором, который Сандра порекомендовала для работы в смешанных коллективах.

Пахнуть плохо я не могла. Разве что потом, но он что, ждал от меня аромата роз после этого ползания по металлическим трубам?

Но Дрейк принюхивался. И с каждой моей заминкой, с каждым моим неуклюжим движением, его глаза становилось темнее, а движения — ещё резче, ещё более отточенными и стремительными.

Он не подгонял меня словами, но вся его поза, этот напряжённый хвост, замерший в ожидании, кричали о нетерпении.

Дрейк злится, что я торможу, это я понимала отчётливо, с трудом переваливаясь через очередную поперечную балку. Мои мышцы горели огнём, руки дрожали. я с трудом представляла, как я с такими руками буду что-то взламывать.

Наверняка он думает, что я недостаточно стараюсь.

Но я-то старалась изо всех сил!

Я ведь физически не могла двигаться быстрее. Моё тело, даже подтянутое за эти дни жестоких тренировок, было человеческим. Хрупким. Ограниченным. Должен же он это понимать?!

У меня не было хвоста, который мог бы служить третьей рукой. У меня не было этой кошачьей гибкости и взрывной силы рихта.

И всё же… Следовало признать: без этих тренировок я бы не преодолела и половины этого пути.

Наверняка я бы застряла в первом же узком месте или сорвалась с первых же скоб в вертикальном колодце.

Дрейк, со своей садистской методикой, подготовил меня к этому. Он знал, куда мы полезем. И он сделал так, чтобы я смогла это пройти. Пусть медленно, умирая от напряжения, но смогла.

Эта мысль придавала сил. Я не подведу. Не сейчас. Не тогда, когда от этого зависит так много.

Мы вылезли на относительно ровный горизонтальный участок, и Дрейк наконец остановился, прижавшись к стене.

Впереди, в конце туннеля, слабо светился прямоугольник — ещё одна вентиляционная решётка. За ней слышался приглушённый механический гул.

Дрейк обернулся ко мне. Он снова глубоко, с силой втянул носом воздух, и его брови чуть сдвинулись. Взгляд был таким тяжёлым, что мне захотелось срочно сбежать, но куда я отсюда денусь? Мы так петляли, что я в жизни не найду дорогу назад.

— Последний отрезок, — тихо произнёс он, прожигая меня странным пристальным взглядом. — Там сервисный шлюз. Если наткнёмся на кого-то — замри и не дыши. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд сейчас пугал меня больше, чем вся эта вентиляция.

Дрейк посмотрел на меня ещё, его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по взмокшей от пота майке, и что-то в его глазах вспыхнуло — что-то тёмное, неуловимое. Затем он резко развернулся и двинулся вперёд с удвоенной, почти яростной скоростью.

Его хвост при этом рванулся вперёд резким, хлестким движением. Я невольно вздрогнула от этого опасного жеста и, превозмогая боль в мышцах, поплелась за ним, стараясь не отставать.

И тут подо мной хрустнул металл.

Тихий, предательский скрежет, и опора под моими ногами исчезла…

Глава 27. Падение

Падая вниз, я успела увидеть, как Дрейк обернулся. Его глаза в полумраке расширились.

Время для меня замедлилось, растянув этот миг в вечность.

Дрейк попросту исчез с того места, где стоял. Его рывок ко мне был настолько быстрым, что он сам превратился в смазанную тень. Бросился ко мне сквозь узкий туннель, отталкиваясь от стен локтями, коленями, хвостом, превращая своё тело в смертоносный, стремительный снаряд.

Поймал! Его рука впилась в мою куртку, пытаясь выдернуть меня из провала.

Но было поздно. Мы уже падали.

В этой чёрной дыре не было скоб, не было выступов. Только гладкие, холодные стены вертикального технического колодца.

И мы летели вниз, в кромешную темноту.

Дрейк обхватил меня, повернув в воздухе так, чтобы принять удар на себя.

Его хвост в этой безумной суматохе падения метался по шахте, выбросив шипы, вбиваясь в гладкие вертикальные стены — замедляя наше падение.

Удар! Дрейк пробил хвостом стену, вцепился в неё, мы повисли, затем хвост соскользнул, и снова падение… Нас странно развернуло, в воздухе…

И тут же я ощутила в ноге острую, жгучую боль!

Шипы на его хвосте прочертили по моему бедру глубокие царапины.

Но это было ничто по сравнению с тем, что случилось в следующее мгновение — яростный, пронзающий порез по внешней стороне бедра.

Я вскрикнула от боли, и в следующий момент мы достигли дна.

Перед этим Дрейк невероятным образом исхитрился извернуться, чтобы я была на нём в момент удара — всем своим телом он принял всё на себя.