— В смысле «нет»? — не понимаю я. — Ты же сам написал…

— Нужно сегодня, — перебивает он.

Он отрывается от капота, обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Жест не приглашающий, скорее в нем читается приказ.

— Садись в машину.

Я замираю. Внутри поднимается волна протеста.

— Я никуда с тобой не поеду, — чеканю я, делая шаг назад. — Мы так не договаривались. Кофе, домашка — ладно. Но кататься с тобой по городу я не подписывалась.

Каримов опирается локтем о крышу авто и смотрит на меня поверх открытой двери.

— Домашки много. Она сложная. Мне нужно, чтобы ты не просто решила, а объяснила.

И врет или нет, не понять совсем. Я...не знаю его способностей по предметам.

— Я могу объяснить по видеосвязи, — нахожусь.

— Я не воспринимаю информацию по видеосвязи, — нагло врет он, даже не моргнув.

Потому что сейчас вот ведь точно врет. Потому что существенной разницы в таких объяснениях нет, это уж точно.

— Садись.

— Нет, — повторяю.

Каримов вздыхает, закатывает глаза.

— Слушай, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас сказал, что наша сделка отменяется? Потому что ты капризничаешь?

Это удар ниже пояса.

— Ты шантажист, — шиплю.

Рассержена, эмоции рвутся и не поддаются разуму. Я еле-еле могу себя уговорить.

— Садись, Зоя. Я не кусаюсь. Если меня сильно не злить.

Я перевожу взгляд на открытую дверь, потом снова на невозмутимое лицо Каримова.

Аргументов весомых нет. Если я сейчас уйду, все может рухнуть. Папино спокойствие, и моя дальнейшая учеба.

Сжав зубы так, что сводит скулы, я все же подхожу к машине.

— Только попробуй увезти меня куда-то не туда, — бурчу я, плюхаясь на кожаное сиденье.

Каримов захлопывает за мной дверь с довольной полуулыбкой.

— Не волнуйся, в темный безлюдный лес не завезу. Пока что.

Он обходит машину, садится за руль, и стартует мощным рывком, от которого у меня внутри все сжимается в новой реакции неприятия.

— Поедем ко мне.

Не успокоил никак.

Для меня его особняк, да что там, просто сидеть в одной машине с ним - то же, что темный и безлюдный лес.

И этот мерзавец это прекрасно понимает…

Глава 20

Мы едем в тишине, которую нарушает только приглушенный рокот двигателя.

Каримов ведет машину уверенно, одной рукой, словно этот огромный Джип в управлении вообще не нуждается, а сам он бессмертный.

Я стараюсь смотреть в окно, вглядываюсь в мелькающие витрины магазинов и лица прохожих. Мне кажется, и не без основания, что, если я хоть на мгновение поверну голову и посмотрю на него, он тут же почувствует мой страх.

— Завязывай гипнотизировать взглядом стекло, — вдруг произносит он, при этом даже не глядя на меня. — Оно не растворится в воздухе от твоего желания сбежать.

— Я не собираюсь бежать, — цежу.

Просто жду, когда эта поездка подойдет к концу. Только и всего. Дышать слишком тяжело.

— Наоборот, радуюсь. Ведь на этот раз я еду к тебе даже не в багажнике. Это прогресс.

Каримов усмехается. Коротко, почти бесшумно. Но, слава богу, не спешит продолжить диалог.

Наконец, мы сворачиваем в элитный поселок.

Каримов тормозит перед массивными воротами, которые плавно разъезжаются, пропуская нас на территорию особняка.

Въезжаем и ловушка тут же захлопывается.

— Выходи, — бросает Каримов, заглушая мотор.

Вздыхаю. Вылезаю.

Каримов идет впереди, не оборачиваясь — он знает, что я последую за ним. У меня нет выбора.

Внутри обстановка точно такая, как я запомнила. Очень много антиквариата на фоне современного дизайна.

— Где твои родители? — спрашиваю я, устанавливаясь у огромной лестницы, ведущей наверх. — Хотя бы мама?

Но он не отвечает на вопрос.

— На работе?

В прошлое посещение я ведь ее тоже не застала.

Повторный игнор. Но я не успокаиваюсь.

Прислугу я не беру в расчет, поэтому хочется верить, есть кто-то из значимых взрослых. К кому Каримов хотя бы теоретически мог бы прислушаться в случае чего.

Было бы легче, зная, что в доме мы не одни.

— В командировке? — пытаюсь угадать, потому что кажется, на первом этаже вообще никого и никто не спускается со второго, услышав о нашем приходе.

— В вечной, — лаконично бросает он, небрежно бросая ключи на комод. — Поднимайся. Моя комната прямо и направо.

Мои ноги сейчас же врастают в ковровое покрытие. Его комната? Серьезно?

— Мы можем позаниматься в гостиной или на кухне, — произношу.

Как могла не показывала своих паники и волнения, но тут уже даже не скрываю.

Каримов снимает солнцезащитные очки, и я, наконец, могу видеть его глаза — темные, непроницаемые. В них пляшут опасные отблески.

Сглатываю. Выдыхаю. Еще раз сглатываю.

— Расслабься, я пошутил. На кухню идем.

Вздоха облегчения даже не сдерживаю, на это не остается ресурса. Просто шагаю в указанном направлении и все.