Он берет мою руку — я пытаюсь вырвать, но он держит крепко, — и вкладывает деньги в ладонь, сжимая мои пальцы в кулак.

— Я не люблю долгов, Зоя. И не люблю, когда мои решения отклоняют.

Я смотрю на деньги, потом на него, и меня захлестывает такая смесь ненависти, что хочется швырнуть эти бумажки ему в лицо.

Но Каримов уходит прочь, также внезапно, как и появился, напоследок бросая через плечо:

— Не забудь про столовую. Чтобы через пять минут там была.

Уходит, а я все еще стою, вжавшись в стену, и сжимаю в кулаке эти проклятые купюры. Они жгут ладонь, словно раскаленные угли.

Несколько минут я просто выравниваю дыхание, пытаясь прийти в себя.

В горле комок, ноги ватные. Хочется сползти по стене вниз и разреветься от унижения и пережитого страха. Но я запрещаю себе раскисать.

Собрав волю в кулак, двигаю в заданном направлении. Перетряска от Каримова настолько подавила меня, что мысли путаются, но я не хочу об этом думать. Блокирую эмоции.

«Договор», — стараюсь себя уговорить, шагая на негнущихся ногах. — «Это просто сделка, Зоя. Я избавлена от кучи проблем. Отца не трогают, меня не отчисляют. Потерпеть его выходки - не слишком и большая цена...

Глава 19

В кафетерии шум и гам. Никто не подозревает, что минуту назад меня чуть не задушили в подсобке.

Что у меня до сих пор дрожат руки и свистопляска в мыслях.

Оглядываю пространство.

Компания Каримова сидит у окна, за лучшими столиками. Их видно сразу — вокруг них словно невидимый вакуум, куда остальные боятся заходить, хоть и очень хотят.

Невероятно хотят оказаться среди них, это невооруженным глазом видно.

Все, кроме, наверное, меня.

Уже представляю, как Каримов примется с неким извращенным удовольствием гонять меня к стойкам с едой и обратно. Как дрессированную собачонку. «Принеси то, подай это».

Хорошо, Вика здесь, кажется, нет. По крайней мере, мне не придется краснеть перед ним, выполняя прихоти его друга.

Подхожу ближе, стараясь выглядеть невозмутимой.

Пусть не надеется увидеть, что он меня буквально раздавил.

Но... Каримов вообще не обращает на меня внимания.

Он сидит во главе стола, развалившись на стуле с видом скучающего монарха. Одна рука небрежно лежит на спинке соседнего стула, другая вертит в пальцах телефон.

Что-то говорит парню справа, даже не удосужившись повернуть голову в мою сторону, когда я приближаюсь.

Выглядит Каримов, надо признать, эффектно. Даже жуткая ненависть к нему не мешает мне это отметить.

Вся его поза излучает такую уверенность и властность, что остальные парни на его фоне кажутся просто массовкой. Он — центр этой вселенной, но что реально выбешивает, он и сам прекрасно об этом осведомлен.

Потолпившись немного без дела, сажусь на единственный свободный стул с краю. Вяло переговариваюсь с парнями, которые оказались рядом, но взгляд мой то и дело мечется к мерзкому гоблину.

Телефон наготове, сжимаю его в руке так, что костяшки белеют.

Жду новых распоряжений.

Сейчас. Вот сейчас он настрочит сообщение, прикажет мне сбегать за бургером. Или лично при всех захочет меня поунижать?

Но Каримов по-прежнему на меня не смотрит. Словно я — пустое место. Словно меня здесь нет вовсе.

Это странно. Забыть он не мог, раз пять минут назад сам лично напомнил мне о том, чтобы я появилась.

Что за игра? В чем дело?

Нет, расслабляться ни в коем случае нельзя. А потому я все еще напряжена.

Тем временем к столу подходит какой-то парень с полным подносом. Еду приносит, расставляет тарелки, в том числе ставит салат, жаркое и сок передо мной.

Я ошарашенно смотрю на тарелку. Это мне?

Затем на Каримова.

Но снова не удостаиваюсь даже взгляда от него.

Я просто сижу, не притрагиваясь к вилке, и бестолково толкусь в мыслях на одном месте. Что происходит? Это какая-то изощренная пытка ожиданием?

Каримов спокойно ест, даже лениво. Он смеется над чьей-то шуткой. Остальные тоже принимаются за еду.

Меня раздирают противоречия. С одной стороны — радость, что он меня не трогает. С другой — глухая, непонятная обида. И тревога. Зачем притащил меня сюда?

Через десять минут становится ясно — если Каримов и звал меня, то явно не за тем, чтобы я поработала официанткой.

Съедаю свой обед, почти не чувствуя вкуса. Кусок встает поперек горла. Пора расходиться, народ уже тянется к выходу.

Я поднимаюсь, чувствуя себя полной дурой. Надо как-то обозначить свое присутствие, поставить точку в этом фарсе.

— Мне пора на урок, — говорю громко, глядя прямо на ненавистный профиль.

И снова ноль.

Арслан Каримов даже бровью не ведет. Продолжает слушать своего приятеля, спокойно попивая газировку.

Полный игнор. Абсолютное равнодушие.

За все это время он в мою сторону даже не посмотрел. Ни разу.

Что это значит, когда так настаивал? Он играет со мной?

Или мне нужно было звучать погромче?

Но я уверена отчего-то, прекрасно все расслышал.

Ладно.