— Яся, расскажешь, как ты здесь оказалась? — прервала тишину она, сделав глоток. Анна закрыла глаза и вздохнула.

— Каррр… Любопытная какая, — тут же заворчал Тео.

Я кинула взгляд на ворона. После того как я чуть не погубила фамильяра вместе с собой, даже его ворчание было мне дорого.

— Я… — застыла на полуслове, обдумывая, что именно могу рассказать.

— Ярослава, если ты не хочешь… ты не обязана, — мягко сказала Анна. — Но если расскажешь, я, возможно, смогу тебе как-то помочь. И с твоей магией, и… с тем, что ты почему-то прячешь свою сущность.

Я вздохнула и кивнула. Хуже уже не будет — Анна знает, кто я. Но, кажется, ей можно доверять. Дважды я касалась ее души и оба раза чувствовала лишь свет и доброту.

— Каррр… Яся, никому нельзя доверять, — прокаркал Тео.

Анна тут же посмотрела на него.

— Я ему не нравлюсь? — спросила она.

— Ему никто не нравится, — с грустной улыбкой ответила я, протягивая руку, чтобы погладить ворона. Но он отскочил, нахохлившись. — Он просто... переживает. Считает, что мир жесток. Но мне... мне действительно нужна помощь. И с магией, и... чтобы понять, что тогда произошло с бабушкой.

Последнюю фразу я сказала то ли Анне, то ли ворону. По крайней мере, фамильяр не стал меня отговаривать, каркать и ругать.

— Мы покинули родовое озеро, когда я была совсем маленькой, — с трудом выговорила я.

У меня было счастливое детство. Мама любила отца — простого рыбака из соседней деревни. Берегини редко выбирали таких мужей, но папа был особенным — добрым, веселым, искренним. Он выпускал мальков обратно в озеро, говоря, что всему живому нужно давать шанс. И, конечно же, он полюбил мою маму с первого взгляда.

Отец оказался не только умелым рыбаком, но и прекрасным строителем. Он построил для них с мамой новую избу рядом с озером. А когда дедушки не стало, они забрали к себе и бабушку. Так мы и жили: я, бабушка, мама и папа. И места хватало всем.

Каждый день в наш дом приходили гости — те, кто попал в беду. По большей части мама и бабушка исполняли обязанности лекарей. Наша магия похожа… А сущность берегинь — помогать людям, и если нужна помощь в лечении, то берегини никогда не откажут. Но иногда бабушка и мама помогали людям снять сглаз, порчу, приворот и прочие темные дела.

Помощь они оказывали без платы, принимая лишь людскую благодарность. Берегиням деньги не нужны. Их уважали, отдавали все самое лучшее и приносили дары к дому.

Мое детство было безбедным. Жаль, что я запомнила лишь обрывки. Сейчас я разве что могла вспомнить голос мамы, когда она пела. Мягкий, бархатистый… Как она касалась моих волос, укладывая меня спать, и как называла: «Мой осенний листочек», — целуя в макушку.

А от папы я запомнила смех. Он был очень веселым и сильным. Я запомнила, как он кружил меня на руках и говорил, что ему очень повезло с такими девочками.

Всплывали в памяти и тихие вечера: бабушка вяжет у печи, мама с папой читают вслух одну книгу на двоих, обсуждая ее у камина. Я забиралась к ним на колени, переворачивала страницы... Чувствовала их тепло, объятия, поцелуи. Я была любима — и это было главным. Я была еще тогда совсем крохой…

Все изменилось, когда сдвинули границу Черни.

Когда строили новые академии, границы передвигались. Это происходило даже не по воле человека. Просто предвидеть, как сомкнется круг при введении новой академии, было невозможно. Вот и наше село оказалось за чертой обережных символов.

Это был обычный день. Мы с бабушкой ушли на рынок рано утром. Я сама напросилась с ней. В силу возраста я еще медленно ходила, и походы со мной были очень долгими. Но бабушка взяла меня, так как никуда не спешила.

Вот только на рынке нас встретили не обычные зазывания торговцев, их добрые лица и дары, а люди в форме. Они что-то громко говорили, и сельские жители были очень напуганы. Я тогда ничего не понимала, но хорошо запомнила, как бабушка схватила меня за руку так крепко, как не делала до этого.

В селе начался настоящий хаос. Из-за того, что обережные символы теперь находились в другом месте, в село тут же начала стекаться разная нечисть. Твари еще до конца не поняли, что случилось, но потихоньку стали разведывать, вынюхивать… искать добычу.

Бабушка спешила к озеру. Наш дом стоял на самой границе. Озеро было не только источником нашей силы — мы отвечали за него. Оно кишело нечистью: русалками, утопцами, водяными. Они не смели выходить на наш берег — боялись мамы и бабушки. Наша магия была сильнее… она другая. И моя семья считала таким же своим долгом следить, чтобы нечисть из озера не вредила людям: не топила, не обманывала и не зазывала.

Мы бежали со всех ног. Помню, как бабушка тяжело дышала и постоянно причитала: «Скорее надо, Яся, скорее…» И я старалась, насколько могла, будучи еще совсем малышкой.