– Это не сработает, мисс Эриксон... притворство, что вы не ген-положительны. Я знаю, каковы были мои приказы, и кого мне поручили перевезти, и…

– Но я даже никогда не тестировалась на ген перевертыша. Меня даже не проверяли. Когда правительство начало запускать все эти объявления, поощряющие женщин проходить тестирование и подписываться на НПСП, если они были положительными, я даже не пошла, потому что зачем? У меня нет семьи, поэтому я не нуждаюсь в деньгах, и, кроме того, я просто не из тех людей, которые рискуют. Так что я даже не прошла тест.

Седой мужчина даже не выглядел удивленным.

– Ну, тогда я могу только предположить, что вас удочерили. Правительство хранит секретные файлы о генном статусе приемных девочек на протяжении десятилетий. Они проверили почти всех младенцев женского пола до удочерения, и никто об этом не знал. Так что, вероятно, именно так они знают, что вы ген-положительны.

Я была удочерена. Как и моя ныне покойная сестра Лорен, так что, возможно, правительство меня с ней перепутали, и я сказала об этом седому мужчине.

Он просто пожал плечами.

– Известно, что правительство запутывает результаты и досье, особенно в случае нескольких приемных сестер в одной семье. Но я думаю, что в этом случае они точно знают, что делают. Они вовсе не казались неуверенными, когда отдавали приказ о перевозке мисс Ханны Эриксон.

Я фыркнула.

– Не будь таким трусом. Просто скажи «похищена».

Ошеломленная собственной смелостью, я с трудом верила, что сказала то, что имела в виду. Смелость просто не была моим стилем, или, по крайней мере, она никогда не была до этого момента.

Смутно боясь, что седой человек может ответить на то, что я сказала с насилием, я затаила дыхание, даже не осознавая этого. Однако, к моему удивлению, он просто пожал плечами, переводя свой взгляд на руки, которые были переплетены над его довольно широким животом.

– Они не будут держать тебя в плену, и никто не причинит тебе боль и не заставит делать то, что не хочешь. Это часть сделки правительства с перевертышами. Не должно быть насилия. Каждая из вас, девочки, просто должна жить с перевертышем в течение двух лет, в течение которых природа просто должна идти своим чередом, я думаю, и дети-перевертыши должны быть созданы. Если этого не произойдет, и, если пара не образуется, я думаю, что ты вернешься домой с какой-то платой за свое время, и думаю, что это очень большая плата. Это не так уж плохо, не так ли? Бесплатное проживание и питание в течение двух лет, возможно, шанс на семью и любовь, и какая-то большая плата, если нет. Это не так уж и плохо.

Я просто смотрела на седовласого мужчину, с недоверием.

– Может быть, было бы не так плохо... если бы у меня был выбор в этом вопросе!

Снова подняв взгляд на мое лицо, он вздохнул, нахмурив седые брови.

– Я должен согласится. Это не очень справедливо. Но правительство предположило, что если бы у вас был выбор, все вы, женщины, которые не вызвались пройти тест с НПСП, из-за опасности порожденных кровью на юге, и это было то, чем они не могли рисковать. Так что несмотря на то, что это не очень справедливо…

– Не очень справедливо? Вы считаете похищение женщины не очень справедливым? 

– Слушай, просто расслабься и поспи. Когда проснешься, вероятно, встретишь любого перевертыша, с которым будешь сопоставлена. Держу пари, он будет отличным парнем... может даже командиром. Я слышал, что коммандер Скотт, во Флориде, куда мы направляемся, один из немногих львов там внизу, который еще не был в паре с ген-положительной женщиной. Так может быть…

– Может быть ничего! Мне все равно, с кем я должна быть «сопоставлена»! Я требую, чтобы ты сказал пилоту, чтобы он развернул этот самолет и отвез меня домой.

Седовласый мужчина не ответил, просто взглянул на что-то позади меня, вероятно, на стол со своими друзьями-похитителями, играющих в карты, поэтому я снова крикнула.

– Прямо в эту секунду!

Где-то слева от меня, кто-то за столом крикнул через салон.

– Время дать ей больше успокоительной жидкости, Расс?

Больше злой, чем напуганной, даже при том, что я была очень напугана, я повернулась к столу, глядя на них.

– Время тому, кто это сказал, заткнуться и заняться своими делами! – Сердце бешено колотилось, я повернула свое лицо в сторону седовласого мужчины, которого, по-видимому, звали Расс. – И ты, не смей пытаться вырубить меня снова.

Заставляя мое сердце биться с ужасом, я увидела, что у него уже есть тряпка, и он наливал на нее прозрачную жидкость из маленькой стеклянной бутылки. Теперь мой голос звучал гораздо тише, чем раньше.

– Даже не смей этого делать.

– Мне очень жаль, дорогая. Пожалуйста, поверь мне.

Глядя в слегка розовые глаза седовласого мужчины, пока он подносил ткань к моему лицу, я на самом деле ему поверила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ