Амира Рейн Ген льва Гены - 3

Внимание!

Текст, предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Над переводом работали:

Перевод:Елена

Сверка:Юлия

Редактор:Мария

Вычитка: Мария К.

Русификация обложки:Кира

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Всю свою сознательную жизнь я планировала быть похищенной. Но все равно планировала бороться с похищением. Я всегда ожидала этого. Но никогда не думала, что это произойдет в библиотеке. Тем не менее, я была здесь, на работе, укрытая на мгновение между двумя высокими полками книг, пытаясь снять колпачок с крошечной бутылки перцового баллончика.

 Я всегда ожидала, что меня похитят или нападут рядом с переулком, возможно, когда покидаю ресторан одна после ужина или с подругами, или что-то еще. «Или, может быть», – всегда думала, – «что кто-то попытается напасть на меня на стоянке поздно вечером, например, в одну из ночей, когда покупала продукты после закрытия библиотеки».

Или, может быть, по пути в свою квартиру на третьем этаже, прижимая тяжелые сумки с продуктами к груди.

– Ты всегда должна быть настороже, – говорил мне дедушка по материнской линии. – Видишь ли, из-за того, как ты выглядишь, какой-то человек, какой-то ненормальный, нехороший, извращенный человек когда-нибудь попытается схватить тебя. Ты всегда должна быть готова к этому... готова бороться.

Мой дедушка был так уверен в моей возможной попытке похищения, что хотел купить мне пистолет, когда мне было восемнадцать. Тем не менее, моя мама, которая ненавидела оружие, не желала слышать об этом, купила мне несколько маленьких банок перцового баллончика вместо этого: один для моей машины, один для моей сумочки и один для моей квартиры. По крайней мере, один раз в год она давала мне дополнительные банки, пока, наконец, я не попросила ее остановиться, потому что у меня было по крайней мере двадцать банок неиспользованного перцового баллончика в коробке моей кладовки.

В настоящее время в библиотеке я впервые пытаюсь применить банку перцового баллончика. Я бы никогда даже близко не подошла к необходимости использовать его. И теперь, когда мне нужно было его использовать, я не могла снять эту чертову чеку.

Проклиная функцию безопасности, которая была предназначена для предотвращения случайного распыления, я боролась с ней, пытаясь «подтолкнуть, а затем сжать, чтобы ослабить крышку», как предлагала инструкция на стороне банки.

«Женщина похищена, совершенно неиспользованная банка перцового баллончика, найденна на месте преступления», – подумала я, представляя, что может сказать заголовок местной газеты после моего похищения. Если вообще будет заголовок о моем похищении. После Великой войны перевертышей и всех потрясений, как социальных, так и экономических, местная газета едва держалась в печатной форме, и заголовки обычно были связаны с ограблением банка и убийством.

– Ну, могло быть и хуже, – любила говорить моя мама. – Мы могли бы жить в Детройте.

То, что сделало это заявление не очень утешительным, состояло в том, что за несколько лет после окончания Великой войны перевертышей Детройт действительно улучшился во многих отношениях, сделав его полу-желательным местом для жизни, хотя моя мама всегда сомневалась в этом. Однако, отложим в сторону ее сомнения, Детройт улучшился. Драконьи бои над городом во время войны почти сравняли его с землей, но семьдесят тысяч жителей, которые отказались эвакуироваться, собрались вместе, чтобы восстановить его, сделать еще сильнее, чем раньше.

Теперь здания были укреплены, и община была сильнее. Деятельность банд практически отсутствовала, а торговля процветала. Одна национальная сеть ресторанов даже перенесла свою штаб-квартиру из Милуоки в Детройт примерно через год после войны, отчасти потому, что они были так впечатлены блестящим новым городом, который перестраивался.

Перед тем, как моя мама умерла от сердечного приступа через пару лет после окончания войны, я сказала ей, что на самом деле думаю о переезде в Детройт.

– Они построили там несколько новых библиотек, и я уверена, что смогу найти работу в одной из них, – сказала я. – И кроме того... я готова к переменам.

– Ну... делай то, что считаешь лучшим для своей жизни, Хан, – сказала моя мама. – Но возьми свой перцовый баллончик.