Я летела на частном самолете. Салон был маленький. Ковер был шикарный. Все осветительные приборы были золотыми, или, может быть, латунными, и многочисленные кресла вокруг меня, казалось, были сделаны из кожи кремового цвета. Я могла бы подумать, что я в какой-то маленькой, богато украшенной квартире, но ряды овальных окон со звездным небом за ними говорили мне об обратном.

В то время как я изо всех сил пыталась сесть на любой диван или место, в которое была помещена, все было расплывчато, и я едва могла разглядеть группу мужчин, сидящих за каким-то столом не слишком далеко. Я не была уверена, но у меня сложилось впечатление, что они играют в карты.

Не в силах вспомнить, где я или как сюда попала, я пробормотала одно слово.

– Ванная.

Возможно, я не была уверена во многом другом, но была уверена, что мой мочевой пузырь вот-вот взорвется. И, конечно, не хотела, чтобы это произошло на кремовом кожаном кресле.

Один из мужчин встал из-за стола и сказал своим друзьям.

– Я провожу ее. Но я возьму с собой свои карты.

Не успела я опомниться, как этот здоровенный седовласый мужчина помогал мне подняться с рукой под плечами.

– Вот и все. Просто посмотри, сработают ли твои ноги. Я помогу тебе дойти до туалета.

Мой разум был таким же туманным, как и мое зрение, но по какой-то причине, вероятно, из-за моей психической нечеткости, я доверяла этому человеку. Поэтому сделала, как он предложил, проверяя мои ноги, а затем встала на них шатко. Тускло освещенная кабина, казалось, вращалась, и я издала мягкий шум, который звучал что-то вроде «Вау».

Казалось, будто он ожидал этого, седовласый мужчина просто сжал руку под моими плечами и начал вести меня по широкому проходу между двумя рядами кожаных кресел.

– У тебя будет некоторое время кружиться голова, это точно… и, вероятно, будет клонить ко сну. Видишь ли, то, что мы дали тебе, чтобы все прошло гладко... ну, вероятно, проспишь как младенец всю ночь, или что от нее осталось. Сейчас почти пять утра.

Спокойно, я просто приняла это, будучи не в состоянии вспомнить, какое время было, прежде чем заснула. Я даже не помню, как это вообще произошло. В настоящее время я ничего не могла вспомнить.

Наполовину потянув меня по проходу, хотя медленно и осторожно мой продолжительный болтливый седовласый спутник продолжал.

– Не беспокойся. У тебя не будет никаких долговременных эффектов от того, что мы тебе дали... и, вероятно, ты все вспомнишь в следующий раз, когда проснешься. Что касается того, что ты вспомнишь о полете, я действительно понятия не имею. Может быть, ты вспомнишь, что встречалась со мной, может, не вспомнишь. Это действительно не имеет значения. Все, что имеет значение, это то, что ты останешься милой и спокойной, такой, какая есть.

С моим мозгом все еще ничего не обрабатывающим, я не могла себе представить, почему буду вести себя иначе. Я не могла не начать жевать губу, хмурясь, чувствуя, как будто забыла что-то действительно важное.

Казалось, заметив мое легкое беспокойство, мой седовласый спутник взглянул на меня, все еще помогая мне медленно двигаться по проходу.

– Слушай, малышка. У меня дочь твоего возраста, как и у моего приятеля Джоуи. Несмотря на нашу работу, мы семейные люди. Мы не собираемся делать с тобой ничего плохого. Не беспокойся об этом, если это то, что заставляет тебя хмуриться. Мы не причиним тебе вреда.

Удивленная его заявлением, я сказала, что не могу представить, что они будут, что было правдой. Казалось, довольный этим, седовласый сказал.

– Хорошо. Просто оставайся такой же спокойной, как сейчас. Ванная уже близко.

Вскоре мы добрались до нее и остановились у двери. Седовласый спросил меня, чувствую ли я себя достаточно уверенно, чтобы пойти и сделать то, что мне нужно, или если подождать минуту, пока я не буду немного лучше ориентироваться. Честно говоря, я не был уверена, достаточно ли устойчива на ногах, чтобы пойти в ванную в одиночку, но мой полный мочевой пузырь не позволил бы мне сказать иначе, поэтому я кивнула.

– Со мной все будет хорошо.

Было, по крайней мере, пока я не стала мыть руки в тонком потоке воды после использования удобств. Позолоченное зеркало над раковиной показало мое лицо, и с небольшой тревогой я увидела, что легкий макияж глаз, который обычно носила каждый день, был сильно размазан. Возможно, я не могла вспомнить, как оказалась на самолете, но помню, что мой распорядок дня состоял в том, чтобы нанести немного теней для век, лайнера и слой туши, прежде чем идти на работу, где бы это ни было.

Я не могу вспомнить. Тем не менее, одна вещь, которую я помню, в дополнение к тому, что обычно носила макияж, заключалась в том, что я всегда смывала его перед сном. Так или иначе, я просто знала, что делала это. Так что, для меня просто не имело смысла, что он был размазан по моим нижним векам.