– Не в Салехард ли отвезли твоего Бурана? Помню, однажды Исталина Васильевна проговорилась, что твой пес теперь в Обдорске грызет мерзлых рыб и возит людей в упряжке.

– Это она по привычке город Обдорском называет, – Зоя воткнула иголку в шитье и отложила его в сторону. – Да, мельком говорила. Надеюсь, жив еще мой верный друг.

***

Володя смотрел с палубы корабля на отблески солнца в темных волнах широкой реки. Его командировали с группой ученых на нефтяное производство за Полярный Круг. Корабль шел в месте впадения Иртыша в Обь. Однообразная тундра с карликовыми березками навевали тоску, поэтому он решил думать о чем-то более приятном… о свидании с Зоей. Он вспомнил, как на ее щеках от заливистого смеха появляются милые ямочки. Улыбнулся. Перед глазами снова стояло ее лицо: в больших черных глазах, оттененных густотой ресниц, угадывалась легкая грусть.

– Зоя… Зоя… – несколько раз произнес Володя, вслушиваясь в звуки имени, пытаясь его прочувствовать. Было в нем что-то нежное и мягкое.

Он вспомнил, как они гуляли в парке Ермака. Таня с Лёнькой ушли вперёд, к памятнику покорителю Сибири, а они затерялись в зелени деревьев, утопающих в золотисто-соломенных лучах заходящего солнца. Он взял ее за руку, но она неловко освободилась. Робкая! Ее скромность еще больше пробуждала интерес.

«У вас с матерью непростые отношения?» – вспомнил он свой вопрос и ее лицо, когда она увидела букет нарциссов. – «Мне она показалась немного неискренней, так усердно извинялась за беспорядок в доме, хотя было чисто. Очень хотела нам понравиться! Мне это показалось странным. И улыбка… было в ней что-то наигранное. Мы так долго тебя ждали, но ты так и не вернулась».

«Да. Мы очень поссорились. Она хочет, чтобы я всегда жила с ней, но мне захотелось попробовать жить самостоятельно», – Зоя опустила глаза, – «Я, наверное, вышла из дома как раз перед тем, как вы пришли. Ненадолго разминулись».

«Смело с твоей стороны!» – восхитился Володя.

«У меня есть обида на нее», – призналась Зоя, когда они провели друг с другом чуть больше времени. – «Пока я была в пионерском лагере, она избавилась от моего пса. Отвела его на причал и отдала морякам на первое попавшееся судно. Кажется, оно плыло в Салехард. Мне удалось выпытать лишь это. Буран был единственным утешением после гибели отца и смерти бабушки, но и этой радости мать лишила меня. Я долго горевала, ведь он долгие годы был рядом, мы играли, когда я болела, он всегда ложился рядом, поджав ушки. Однажды он меня спас от воров! Мальчишки залезли в бабушкин дом, а пес напал на них, вцепившись зубами. Кто-то ударил его ножом по передней лапе. С тех пор шрам не зарастает шерстью. Эта рана навсегда осталась для меня напоминанием о его безграничной преданности и искренней любви. Вот оно – настоящее сокровище, когда тебя любят просто так, только за то, что ты есть! Надеюсь, он попал к хорошим хозяевам».

«Какая порода?»

«Хаски кофейного цвета».

Володя внимательно слушал ее нежный голос, мечтая навсегда остаться в его плену. В тот вечер они шли вдвоем по парковой тропинке и просто болтали. Он боялся, что Таня с Ленькой вот-вот вернутся к ним и разрушат хрупкую неповторимость момента, принадлежавшего только им двоим. Они дошли до холма, созданного в древности движением ледника, и начали любоваться на нижний город. Деревянные домишки утопали в оранжевых лучах заходящего солнца. Иртыш изгибался и исчезал из вида далеко за поворотом, нес воду из Китая на Крайний север России.

…Володю окликнули, воспоминания рассеялись. Он обернулся и подошел к одному из научных сотрудников. Течение реки стало более величественное, степенное и спокойное. Корабль зашел в Обь.

«Вот бы найти ее пса!» – думал Володя, мельком слушая профессора химии. – «Хочется еще раз увидеть ее улыбку».

***

Накинув на плечи полотенца, Зоя и Таня пробирались сквозь густые кусты к песчаному безлюдному берегу Иртыша. Никто из горожан не изъявил желание субботним утром принимать здесь солнечные ванны. Поэтому подруги расположились на довольно обширной поляне вдвоем. Таня поставила в тень дерева корзинку с перекусом и накрыла ее сброшенным с себя сарафаном, оставшись в купальнике. Зоя тем временем расправляла под собой полосатое полотенце. Подруга протянула ей солнцезащитные очки, а сама, натянув на лицо панаму, улеглась под жаркие лучи. Зоя тоже скинула легкое голубое платье и устроилась рядом, черные косы хаотично лежали вокруг ее головы.

– Как ты себя чувствуешь вне дома? – спросила Таня.