Ей нужна была защита. И теперь она намеревалась её получить. Знала, что нет у неё другого выхода. Вера ощущала себя канатоходцем, будто стояла на тонком канате, балансируя над пропастью, шаг влево или вправо и упадёшь, ей нужен был кто-то, кто протянет мне руку, чтобы она смогла удержаться.

Похороны отца назначили на третий день, публиковать в газете Вера запретила.

- Завтра опубликуем, Илья Андреевич, - сказала она Рощину, - как определится с поддержкой от графа Морозова, так и огласим.

- Да вы не волнуйтесь, Вера Ивановна, - пытался успокоить меня Рощин, - супруга вашего на порог не пущу, слуг всех предупредил, чтобы ни слова.

Вера вздохнула, подумала, что лучше перестраховаться. Может и не по-людски, да ничего, люди не осудят.

Весь день Вера провела в хлопотах. С утра пришли старухи из храма, отца обмывать и готовить к похоронам. Потом поверенный приехал, привез подготовленное прошение императору, а потом сидела с ним долго над завещанием, об этом она сама попросила его, и он Вере каждую бумагу объяснял. Под конец разговора сказал:

- Вот не думал я, Вера Ивановна, что батюшка ваш такое хорошее образование вам дал. Эвон вы как во всём разбираетесь.

Вера промолчала, не рассказывать же ему, что её батюшка, там, в прошлой жизни, и вправду учителей нанимал заграничных, а потом уже она сама училась где только могла.

В доме было тихо, Домна Афанасьевна оплакивала Ивана Григорьевича, из своей комнаты почти не выходила, зеркала все закрыли тёмными тряпками. Марфа пристроилась помогать на кухне.

Вера так и сидела в рабочем кабинете отца, просматривала бухгалтерские книги. Её всегда успокаивали цифры.

В дверь постучали, вошёл слуга и сообщил, что его послал Илья Андреевич.

- Барыня, Илья Андреевич просили передать, что гость прибыл.

Вера встала:

- Куда он его поведёт?

- В чайную комнату, - сообщил слуга.

- Ступай, распорядись, чтобы чаю подали, я скоро подойду.

Чайная комната была хорошим выбором. Небольшая, но за счёт почти полного отсутствия мебели, смотревшаяся просторно. Два больших окна во всю стену давали много воздуха и света, а вечером, когда снаружи темнело, именно с той стороны было видно большой проспект, освещённый фонарями. Да и сама комната находилась в дальнем коридоре особняка, там можно было поставить охрану так, что никто не услышанным не подберётся.

Отсчитав про себя время так, чтобы не прийти слишком быстро, но и не столкнуться с гостем в коридоре, Вера медленно пошла в сторону чайной комнаты. Пока шла старалась успокоиться, потому как при одной только мысли о том, сейчас она снова увидит своего спасителя, сердце её начинало биться в два раза быстрее.

И вместе с этим возникало совершенно абсурдное ощущение счастья.

Не должна так реагировать женщина, только что потерявшая отца, и в живущая в страхе от того, что её могут вернуть мужу-садисту.

Эти мысли немного отрезвили Веру, и к чайной комнате она уже подошла в спокойном состоянии. На подходе к комнате стояли двое охранников, как Вера и предполагала Рощин обязательно подстрахуется и исключит возможность утечки разговора.

Дверь в комнату была приоткрыта, это означало, что гость уже там.

Вера осмотрела себя, выглядела довольно жалко. Конечно, оделась в одно из своих платьев, тёмно-серого цвета, чёрного не нашла, но и оно тоже было ей свободно, на руки, покрытые царапинами и незажившими мозолями Вера надела перчатки, сегодня обнаружила, что есть уже заживающие, но всё еще видимые синяки на груди и плечах. Поэтому пришлось навертеть чёрную косынку на небольшое декольте, чтобы следов побоев не было видно.

Вот, казалось бы, успокоилась, но перед тем, как зайти в комнату, всё равно испытала ощущение сродни тому, когда катишься с русской горки и на всей скорости вниз.

При появлении Веры мужчины встали.

До прихода девушки они сидели на креслах вокруг единственного стола в этой комнате, который и столом можно было назвать с натяжкой. Маленький низкий столик был сделан из яшмы, желтая поверхность которого гармонично сочеталась с украшениями на стенах, здесь было много картин из янтаря, камня, который больше всего подходил по цвет чая, и сейчас, когда на улице уже стемнело, свет от свечей отражался в этих картинах, висевших на стенах, и создавал ощущение тепла и солнечного света.

И, если до того, как зайти у Веры ещё были ощущения неуверенности, то стоило ей сделать шаг и войти в комнату, и увидеть графа, она поняла, что если будет мямлить, то ничего не получится. Вера откуда-то чувствовала, что с ним надо общаться прямо и чётко.

Подумала о том, что их знакомство состоялось при странных обстоятельствах, всё-таки, наверное, не каждый день, граф Морозов вылавливал девиц из озера, и, скорее всего мнение у него сложилось соответствующее.

- Добрый вечер, Якоб Александрович, - Вера первая начала разговор, не дожидаясь, когда Рощин произнесёт приветственное слово.

В конце концов Рощин начальник охраны отца, а теперь получается, что Вериной, так что ей, как хозяйке, и решать, как разговор строить.

Если граф и удивился, то виду не показал.